Лента новостей

Транспортные прокуроры нашли нарушения на посадочной площадке «ОбьГЭС»
«Уже мухоморы начали расти»: два дома в Новосибирске утонули в фекалиях
Суд отпустил домой обвиненного в мошенничестве банкира Чернявского
Полицейские нашли девочку, которую потеряла пьяная мать в Кировском районе
После снимков сваленных мешков в морге с бирками COVID уволен начальник облздрава
Новосибирские депутаты обезопасят работников на «дистанционке» от увольнений
Двое подростков из Кыштовки пошли купаться и не вернулись
Разобранные ливнёвки и пробитые колёса: последствия ливня в Новосибирске
Рекордное количество умерших: пять человек скончались от коронавируса в Новосибирской области
«Скидка 99%»: 18-летнего новосибирца поймали с поддельными пластиковыми картами
Пять миллионов выделили новосибирским учёным на сейсморазведку
«Пусть никто не обижается»: новый министр культуры заявила, что будет сокращать кадры
Все новости

Гиганты и карлики.

Любовь Иванова

Когда-то главной улицей нынешнего Новосибирска была просека. По сторонам ее высились сосны и шумели сильнее машин. Здесь был лес почти всюду, где теперь все дома, да дома. Вот уж это был по-настоящему «мир меха», а не тот, что натянутым баннером нас приветствует в Заельцовском бору. Носители меха жили там, пока мы не пришли. А теперь только белки. И шашлыки. Новосибирцы обожают природу. С детства привыкли. Выезжая семьей, познавая, что иначе, чем через рот и желудок, природа не впитывается. Глаз и ушей для этого не достаточно. Слушать птиц и смотреть на чащу?.. Без музыки, пива, мяса, в режиме движения не колесами, а ногами? Эта мода прошла. А может, ее и не было никогда. Где же наши «секвойи»? Назову их так, гигантов древесного мира. Мне, имеющей рост один метр и почти шестьдесят сантиметров, вид высоких деревьев доставляет огромное удовольствие. Не могу не заметить, если на горизонте возникает такое чудовище с ветками, листьями, с неповторимым рисунком кроны, ствола, коры, с выражением вызова небу, земле и солнцу. С выражением горя и радости, счастья и скорби, борьбы и труда – все человеческое есть в пейзаже, если «вписано» в него мощное дерево. Лев Толстой наградил своего князя Андрея рассуждениями про дерево – в романе «Война и мир». Князь едет и видит дуб.  И начинает течь его мысль по древу. Помните, нет? Встречи с гигантами не так часты. Представлю  новосибирскую коллекцию самых-самых. Есть ли у вас, чем дополнить? Тройка лидеров. Третье место – «пришельцу».  На захолустной улочке с экзотическим именем Профинтерна можно немного побыть князем Андреем, полюбоваться дубом, да еще не одним. Их там два. И довольно не низких, не тонких. Когда подбираешься к ним, не веришь глазам. Разве могут в Сибири расти дубы? Они – из широколиственных, им адаптироваться у нас трудно. Оказалось, можно.  Эти два дерева уникальны. Но они не выросли сами собой. Они посажены – точно известно, когда и кем. Достаточно поговорить с хозяйкой одноэтажного дома, возле которого они стоят. Скажет: «Отец посадил. Я была маленькой, бегала – «помогала». 0 лет назад, да. Никто и не думал, что выживут. А они – поднялись». 22/cuuzmw-Tdeyi-4135.jpg" align="center"/> Второе место – два претендента. В середине прошлого века в города «понаехали» тополя. «К двадцати годам»,- пишут справочники,- «на 1 га тополя могут дать такой прирост древесины, какой дубовые и сосновые насаждения дают только к ста годам». С точки зрения пользы. В годы «пятилеток» и «планового ведения хозяйства» с таким не могли не считаться. «Одно дерево выделяет столько кислорода, сколько 7 елей, 4 сосны или 3 липы, за вегетативный сезон один тополь освобождает атмосферу от 20-30 кг пыли или сажи» Но ведь осокорь, как зовут черный тополь, еще и красив.  По улице Богдана Хмельницкого сохраняются отдельные экземпляры, на которые не возможно не любоваться. Целый мир – в одном высоченном хранилище кислорода. Моим любимцем был один такой осокорь. Но, известное дело, не устоял. Не ветер, как бывает, сломал его. Маленькие люди с маленькой «болгаркой». Однажды, придя на место  поклонения вышине и толщине живого растения, я застала пень диаметром в два метра. Скажу так: тот двор в Тихом поселке, где он стоял украшением, после снесения тополя – захирел. Стражем был для него чудо-тополь. Самой толстой березы в городе Новосибирске уже не осталось, за ней надо ехать в Академгородок. Там, не далеко от остановки, где причаливают маршрутки, в паре метров от трассы растёт Она. Береза, чья талия не обхватывается моими руками, как не старайся. Возле нее – подругами - сосны и маленькие пока кедрята. Первое место – не сосна. Не сосне и не кедру в окрестностях Новосибирска отдаю первое место. Самым огромным деревом, из встреченных и измеренных, оказалась – вы не поверите – ива. Никогда б не подумала, что ива может быть так велика! Даже двух обхватов не достаточно, чтобы ее обнять. Посчитав ее возраст –  есть методика – получаешь впечатляющий результат. Ей, этой иве, лет триста! Не достойна ли она ограждения и охранной грамоты? Пока у нас так не принято: делать из настоящих живых деревьев своего рода памятники природы. А ведь она – подлинная достопримечательность.  Впору водить экскурсии. Нашли мы эту иву случайно, во время съемок. Сюжет был связан с судьбой господина Радищева. Сначала, напомню, Радищев совершил путешествие из Петербурга в Москву. Потом написал книгу, которую так и назвал, потом издал и попытался распространить. Но книга попалась Екатерине II и весьма не понравилась. Смутьяна она бы, кажется, казнила собственными белыми ручками. Но справилась с чувствами и решила его извести по закону. Отправила на смерть в ссылку. Но Радищев не только не умер в ссылке, а еще и новых детей нажил с новой женой. Так вот, речь сейчас не об этом. Случайно, мы обнаружили современника Александра Радищева – прямо во время съемок. Ива прислала нам привет от Радищева, т.к. по всем подсчетам, уже была здесь в то время. Проезжал ли мимо Радищев и бросал ли свой взгляд на нее? Вряд ли можно сказать точно: да или нет. «Так можно обнять 122/cuuzmw-Tdeyi-4135.jpg" align="center"/>-е столетие», - подумала, когда попыталась обхватить нашу иву. Костюмчик «Радищева» пришлось тоже примерить, потому что пошит был так, что не лез никому. И ходить в отдалении с важным видом, чтобы было «похоже». Ива эта растет… Нет, не буду называть адрес.  Пусть побудет пока спрятанной от глаз и «болгарок». Нужны ли гиганты карликам?  Нам, то есть, они. Одно огроменное дерево может занять много места – считай целый дом под точечную застройку. А пользы? Ну, вид-то, конечно, украсит. Но кто теперь будет сидеть со своим гусиным пером и строчить про красоты ветвей и стволов? Нет уже Льва Толстого, чтобы писать: «Весна, и любовь, и счастие! – как будто говорил этот дуб. – И как не надоест вам все один и тоже глупый, бессмысленный обман. Все одно и то же, и все обман! Нет ни весны, ни солнца, ни счастья. Вон, сморите, сидят задавленные мертвые ели, всегда одинаковые, и вон и я растопырил свои обломанные, ободранные пальцы, где ни выросли они – из спины, из боков. Как выросли - так и стою, и не верю вашим надеждам и обманам»