Кислота

Любовь Иванова

Сергею Филину – сожгли лицо. Большой театр лишился балетмейстера Сергея Филина на время или навсегда – никто не может утверждать, насколько долго. Кислота. Как надо придумать такое – человеку сжечь лицо, убить?! Большой мир искусства не тихий заповедник, как выясняется. Не спасают музы, увы. Этот страшный случай, произошедший в Москве… В Новосибирске, много-много лет назад сошла однажды с поезда закутанная в платок женщина. Фамилия ее была Котляревская. Она была пианисткой. Она тоже подверглась похожему нападению. Выпускница Петербургской консерватории по классу фортепиано профессора Алексея Штейна. Она была любимой ученицей. Самой талантливой. И вот, когда произошло много всего: революции, их брак и рождение детей – мальчика и девочки, голодные времена, когда музыканты не были нужны и давали концерты, где придется, переезд в Витебск и работа там, черная ревность и зависть, заставившая женщину поднять руку со склянкой и плеснуть страшной жидкостью, якобы метившей не в  пианистку, а в ее новое увлечение – неизвестного нам мужчину, обладателя чудесного голоса, которому нужен был аккомпанемент… Это длинная история, вы почувствовали? И запутанная. Но у нее есть финал. Неожиданный. И по-своему продуктивный для нас. После десятков операций… Татьяне Котляревской надо было найти себе достойное место. Концертировать, как раньше – она не могла. Не хотела. На ее счастье, началась эпоха радио. «Широкополосный интернет» 30-х годов – широковещательные станции. В Новосибирске открылась такая. И сюда-то она и приехала. В Радиокомитет ее приняли «с руками и ногами», что называется. На радио лицо не главное. А она была высококлассной пианисткой. И при этом – невидимой для публики, заполнившей огромный зал.  На тысячи километров. Музыка звучала в эфире! Аплодисменты не были ей слышны, но они, безусловно, были. Так мы с вами, как это ни странно, получили – лучших пианистов в стране. Потому что ее дорогой профессор – Алексей Федорович Штейн – не мог не приехать вслед за ней и детьми. Он приехал. И открыл класс. К профессору Штейну стали приходить ученики. И хотя основателем первой музыкальной школы числится у нас некто Невитов, выпускал пианистов – каждый год на протяжении 20 с лишним лет – именно Штейн. А не его «друг» теоретик, назначенный  директором. Потом, через 20 лет – открылось училище, дальше – мечта профессора – консерватория… И со временем Новосибирск стал культурной столицей Сибири. Был, конечно, мощный вброс творческих сил – во время войны, когда ехали в эвакуацию лучшие музеи и театры страны, музыканты, художники – все… Местным пришлось потесниться. Но импульс от присутствия сгустка культурной материи – он остался надолго. Профессор Штейн. Татьяна Котляревкая, уехавшая в Ташкент и ставшая там профессором консерватории. Она долго не фотографировалась. Очень долго. Но что такое – лицо? Она была нужна здесь для другой красоты. И она нам ее принесла. Я не знаю, как развернутся события в Большом театре. Но лицо Сергея Филина, вызвавшее чью-то дикую злобу, не так легко стереть и убить. Я вначале сказала, что музы, увы, не спасают? Так вот, я была не права. Они нас спасают и, надеюсь, спасут и Сергея.