Студенты в 13 лет: история одного вундеркинда

Студенты в 13 лет: история одного вундеркинда
Фото: Анжелика Хруцкая, из личного архива Ивана Реморова
Общество / 11 августа 2017 / 13:17 / Екатерина Евстафьева

Дети с неординарными способностями, которые оканчивают школы в 13-15 лет, регулярно поступают в Новосибирский государственный университет. Они вливаются в студенческие ряды еще в подростковом возрасте, но не все оказываются способны дойти с одногруппниками до выпуска. Сибкрай.ru узнал, как сложилась судьба одного из таких самородков, который остался в вузе надолго.

Ученый с мировым именем Александр Горбань поступил на физический факультет НГУ в 1967 году в возрасте 15 лет. Правда, уже в 1968 был отчислен из-за своих политических взглядов. Тем не менее, ему удалось сделать неплохую карьеру, и сейчас он преподает в Лейстерском университете в Великобритании. В 1996 году, также в возрасте 15 лет, на экономический факультет НГУ поступил Иван Тихонский, он окончил вуз в 2003. В прошлом году на факультете естественных наук появился 13-летний Анатолий Сыромятников из Якутска. После второго семестра его отчислили за неуспеваемость. А в нынешнем наборе был его земляк, выпускник того же лицея, 13-летний Петр Пантилов (хотя он в итоге выбрал ТГУ). 

Иван Реморов приехал в НГУ также 13-летним, студентом гуманитарного факультета НГУ он стал в 1995 году. Наша встреча с ним назначена не в стенах университета, а в храме. Он доцент кафедры древних языков НГУ, кандидат филологических наук, но также – священнослужитель РПЦ. 

– Это две стороны моей жизни, две ее неотъемлемые части, – говорит преподаватель. – Я преподаю в университете с того момента, как его окончил, с 2000 года. И в то же время служу в храме: семь лет священником, до этого шесть лет диаконом, а в том или ином виде помогать в церкви начал еще с девятилетнего возраста.


реморов 2007 год.jpg

– А в первую очередь вы себя считаете преподавателем или священнослужителем?

– Я бы не стал выделять что-то одно, потому что в разные моменты жизни важно и то, и другое. Я пробовал делать для себя больший акцент на чем-то одном, но важно именно все вместе. Жизнь многогранна и сбалансирована, и это хорошо.

Есть нечто глубинно общее между церковью и университетом: и там, и там есть люди старшего поколения, которым хочется подражать, которых воспринимаешь для себя как некий образец, ориентир. Такие духовно-нравственные ориентиры у меня были с самого начала знакомства с церковной жизнью; были они и в университете. 

Да, у нас на гуманитарном факультете были замечательные преподаватели! Например, ныне покойные Михаил Иосифович Рижский, который преподавал латинский язык, и Кирилл Алексеевич Тимофеев, который на первом курсе преподавал у нас древнегреческий, а на втором – старославянский. Они были в числе основателей факультета. Когда я поступил, им обоим было уже за 80. Кирилл Алексеевич был потомком священника-миссионера. Он был человеком глубокой науки, прекрасным специалистом по русскому языку и сравнительно-историческому языкознанию, но он умел объяснять сложные и замысловатые вещи самым простым языком, умел заинтересовать наукой, притом делать это очень по-человечески, по-простому, по-доброму. Вот это доброе и уважительное отношение к каждому человеку, которое очень привлекает и которому хочется подражать, я наблюдал и у наших преподавателей, и у священнослужителей. В первую очередь, у своего отца. Хотя, конечно, церковь и университет учат несколько разным сторонам человечности, так что настоящий образец создается в комплексе. Это две среды, которые очень хорошо между собой сочетаются.

– Ваши отец и дед – священники. Они не были против того, что вы пошли учиться в светский вуз, а не в духовную семинарию?

– У меня не только отец и дед священники, но и прадед, прапрадед, прапрапрадед… Конечно, не против. Наоборот, отец сам рекомендовал мне идти учиться в классический вуз. У нас в Новосибирске семинарии тогда не было, к тому же, в семинарии не принимали в 13-летнем возрасте. А в НГУ – запросто!

– Почему вы решили стать преподавателем?

– Было много разных факторов. Когда я после обычной новосибирской школы пришел в университет, меня поразила атмосфера и обстановка: сразу почувствовал себя здесь как дома, в своей среде, так что мне захотелось остаться в НГУ. К тому же у нас на гуманитарном факультете были замечательные преподаватели, их примеру хотелось подражать. И, конечно, передо мной был и есть пример моих родителей, которые посвящают преподавательской деятельности значительную часть своей жизни.


Реморов с одним из своих студентов.jpg

Иван Реморов с одним из своих студентов

– Расскажите про ваше детство. Как так получилось, что вы окончили школу за семь лет?

– Я поступил в школу в эпоху перестройки, когда после строгих правил советского времени стало появляться представление о том, что можно подходить к людям более гибко и индивидуально. 


Кстати, 1988 год, когда я поступил в школу, в истории нашей страны был связан с празднованием тысячелетия крещения Руси. Благодаря этому общество вдруг открыло для себя существование церкви, о которой до этого не говорилось: она была как бы закрытым миром, с которым запрещалось пересекаться. Так что, когда я пришел в первый класс, родители не скрывали, что они из церковной среды, и учителя сразу отнеслись ко мне с интересом.

Видимо, родители много вложили в меня как единственного ребенка в семье: когда я пришел в школу, то уже знал большую часть программы, разве что писать умел только печатными буквами. Полгода я учился писать прописью, а по остальным предметам почти все мне было уже знакомо. Но, когда наступила третья четверть, и выдали новые учебники по русскому языку, я понял, что и в них больше ничего нового для меня нет. Мама впоследствии рассказывала, что я приходил из школы и говорил ей, что они там сегодня изучали то-то и то-то. 

Тогда, чтобы у меня не пропало желание учиться вообще, она пошла к директору и попросила дать мне возможность пройти какой-нибудь экзамен и перевести меня сразу во второй класс. К счастью, директор согласилась. Собрали комиссию из нескольких учителей, они долго беседовали со мной, задавали разные вопросы и задачи, а в результате сказали: «Пусть месяц поучится во втором классе, а потом пойдет в третий». Так получилось, что в третьей четверти я поучился и в первом, и во втором, и в третьем классе, а начальную школу окончил за один год.

Четвертого класса у нас не было: как раз в том году десятилетку решили переименовать в 11-летку, и все классы, начиная с четвертого, изменили по нумерации, и все стали после третьего класса «прыгать» сразу в пятый. За второй год в школе я прошел два класса: первые две четверти проучился в пятом классе, а следующие две – в шестом. Так я обогнал сверстников на три года, а дальше уже учился со своим классом до конца.

– Как вы думаете, это результат того, что вы обладаете какими-то особыми талантами, или больше заслуга родителей?

– Мне повезло, что у меня была возможность индивидуального подхода со стороны школы; хорошо бы, чтобы она была у всех детей. Если ребенка хорошо подготовили к школе, то нет необходимости держать его на начальной стадии целых три или даже четыре года. Я не хотел бы переоценивать свои способности. Мне действительно многое давалось легко, но здесь, в университете, я вижу немало людей более способных и талантливых. Здесь, очевидно, получилось сочетание способностей и внимания родителей. Огромную роль сыграли самообразование и домашняя библиотека. При этом хочу подчеркнуть, что значение имеет не только то, что родители пытаются вложить в ребенка, занимаясь с ним, но и то, что ребенок сам видит в них как пример для себя.

– И что видели вы?

– В первую очередь, любовь к книгам. Количество книг у нас дома с каждым годом увеличивалось, росло и росло. Часто новые книги некуда было ставить, так что со временем появлялись новые полки и шкафы, а потом папа отвел под библиотеку целую комнату, в которой книги были от пола до потолка! Вскоре я переселился туда, спал на матрасе на полу, а в свободное время занимался упорядочиванием книг.

– Что это были за книги?

– Родители читали разные вещи. Они любили художественную литературу, в первую очередь, отечественных авторов, классических и современных. У нас дома было много собраний классиков. Кроме того, 1990-е годы – это время, когда вновь стала появляться разного рода церковная литература: богословская, церковно-историческая, различная энциклопедическая, публицистическая, просветительская и самая разная, ведь в советское время было просто запрещено это издавать. Обитание в библиотеке, где две стены были полностью заставлены богословской литературой, стало для меня великолепной альтернативой обучению в семинарии.


В православном клубе.jpg

В православном клубе

Еще в детстве я любил научно-популярную литературу: например, одним из любимых журналов был «Наука и жизнь». В школьном возрасте мне очень нравилось читать «Советскую историческую энциклопедию» в 15 томах (16-го тома у нас почему-то не было). Когда я был помладше, любил в ней рассматривать цветные карты на вкладках, потому что по ним очень удобно было изучать, где и какие исторические и территориальные изменения происходили с государствами. А потом, конечно, стал читать и статьи, которые этими картами сопровождались.

– Как ваше окружение относилось к вашим достижениям?

– Я же быстро шел только в начале, а как в шестом классе остановился, так и учился с этими ребятами до конца школы. С одноклассниками у меня были нормальные, добрые отношения. Наверно, с их стороны это была дружба с элементами покровительства: мол, он у нас маленький, его надо беречь. С одноклассниками ведь главное – не зазнаваться, помогать друг другу. Разве что я жил от школы дальше, чем остальные, поэтому в гости к одноклассникам почти не ходил.

– И это была обычная школа?

– Да, самая обычная средняя школа. Когда я получил золотую медаль, это было большим событием, потому что предыдущая золотая медаль в нашей школе была за 27 лет до этого. Директору даже пришлось отстаивать мою медаль в инстанциях. В районном отделе образования пытались мою медаль «зарубить», придравшись к каким-то частностям в экзаменационной работе по математике; родителям прямо говорили: «Какая медаль? Вы в неправильную школу пошли». Тогда директор пошла на апелляцию в более высокую инстанцию – в областной отдел образования, там пересмотрели мои работы и все-таки дали медаль.

– Как вы поступали в университет? Родители вас в это время контролировали?

– Родители сами мне предложили попробовать поступить в НГУ, как один из вариантов. Но это было мое решение. В то время в университете были так называемые репетиционные экзамены: можно было попробовать сдать вступительные экзамены еще весной, до окончания школы, и, если удавалось сдать успешно, то после выпускных экзаменов в школе сразу происходило зачисление в вуз. Это была очень удобная практика, порожденная, наверно, общим духом свободы 1990-х годов. И вот, 30 апреля, 2 и 3 мая я сдавал эти экзамены. Родители нисколько не «пасли» меня во время поступления: когда я приезжал в НГУ подавать документы и затем сдавать экзамены, они вообще были в отъезде, в командировке, а вернулись, когда я уже поступил. Потом, через много лет, я спрашивал у своего отца: «Папа, когда ты понял, что я повзрослел?». На что он ответил: «Когда ты сам в университет поступил».


Реморов 13 лет после школы.jpg

13-летний Иван Реморов после окончания школы

– Как взаимодействуют духовное и светское образование в вашей жизни?

– Мои родители всегда считали, что образование должно быть комплексным. Духовное, высшее богословское образование – это хорошо, но за советское время, к сожалению, оно очень оторвалось от основной светской системы высшего образования, так что оно не может его заменить. Поэтому для священнослужителя хорошо бы иметь и то, и другое. И родители предлагали получить мне хорошее светское образование, а после – духовное. Так и получилось: вскоре у нас в Новосибирске открыли богословский институт, в организации которого участвовал и мой отец, и я стал учиться там на вечерней форме обучения. Но, наверное, даже больше, чем эти богословские занятия, мне дало самообразование в отцовской библиотеке.

Впоследствии я поступил на докторскую программу в Общецерковную аспирантуру и докторантуру имени святых Кирилла и Мефодия. Со своим дипломом НГУ и степенью кандидата филологических наук мне удалось лучше большинства выпускников семинарий и академий сдать экзамены в докторантуру, в том числе письменный и устный экзамены по богословию. В этом смысле гуманитарное образование НГУ универсально.

– А вам не кажется, что вы могли что-то упустить в своем детстве из-за того, что так рано начали учиться?

– Я не знаю, что я мог бы в нем упустить. Жаль, что сейчас детей в младшей школе загружают разными дополнительными занятиями, вместо того чтобы дать им возможность поскорее пройти начальную ступень и дальше изучать более глубокие и серьезные вещи. 

Прогулок и игр во дворе мне вполне хватало, мне их не требовалось много. Всегда было интереснее что-нибудь читать или изучать. А если говорить о каком-то подростковом стремлении к самостоятельности, то именно университет вполне реализовывал для меня эту идею. Это была новая, взрослая жизнь, отличавшаяся от школы, здесь все было так по-взрослому, уважительно, и для подросткового возраста мне этого вполне хватало. 

– Как к вам относились преподаватели в вузе?

– Может быть, в первый год обучения на сессиях мой возраст срабатывал в мою пользу: преподаватели видели, что я еще немного не дорос до остальных, и это побуждало их заставлять меня дотянуться до отличной оценки. Но вскоре я осознал, что вырос, и оценки зарабатывать стало труднее. На третьем курсе я получил пару четверок, но они были промежуточными, а не итоговыми. Так что мне все равно удалось окончить университет с красным дипломом со средним баллом 5,0. Правда, одна преподавательница на первом курсе порекомендовала мне прийти через четыре года послушать ее лекции заново, потому что, на ее взгляд, в 14 лет абстрактное мышление еще недостаточно развито. Но отличную оценку за экзамен она все же поставила. Видимо, ответ сам по себе ее удовлетворил.


Реморов 15 лет после экзамена по французкому.jpg

После экзамена в университете, Ивану Реморову – 15 лет


– Как к вам относились другие студенты? Они ведь, наверное, видели, что некоторые преподаватели вам что-то прощают?

– Мне прощали не больше, чем другим способным студентам. У меня были и есть хорошие отношения с одногруппниками: в университете, как и в школе, нужно было просто не зазнаваться, по-доброму общаться со всеми. Но если в школе я чувствовал себя уровнем выше одноклассников, то в вузе я попал в среду равных – тех, на кого я могу равняться и ориентироваться. Мы тянулись друг за другом, и поэтому у нас получился очень хороший костяк в группе. Где-то на третьем курсе мы стали вместе готовиться к экзаменам, на материалах конспектов и учебников составлять и прописывать ответы к билетам, а остальные одногруппники уже просто брали эти материалы у нас.

– Как вам кажется, ваше отношение к учебе и к студенческой жизни и отношение тех, кто старше, чем-то отличалось?

– Вряд ли это зависит от возраста. Некоторые люди, поступая в университет, следуют принципу «от сессии до сессии живут студенты весело», но они на занятиях редко появляются и обычно вскоре вылетают. Мне повезло, у нас была хорошая группа людей, которые искренне интересовались тем, что изучали. А на тех людей, которые успевали заниматься еще и какой-нибудь внеучебной деятельностью, я смотрел с уважением, потому что мне самому времени хватало только на учебу. 

– Если бы кто-то из ваших детей учился так же ускоренно, то как бы вы к этому отнеслись?

– Мы живем не в таком отдаленном районе, в каком я жил в детстве. Здесь школы более продвинутые, детям, к сожалению, постоянно дают разные дополнительные задания, чтобы они были полностью загружены. Мне кажется, без всего этого вполне можно было бы проходить школьную программу более ускоренно, и ничего страшного бы не произошло.

– И вы считаете, что стоило бы убрать какие-то предметы у детей в младшей школе?

– Нет, не предметы. В современной школе есть такая концепция, согласно которой у ребенка всегда должна быть полная занятость, должны быть учебная и внеучебная деятельность. Младшего школьника требуют занять дополнительной деятельностью, какими-нибудь кружками, рисованием, иностранными языками, которые притом часто ставятся в неудобное время. Но, на мой взгляд, от школы требуется совсем не это: не занять время ребенка, а научить его. Если способного и интересующегося ребенка можно научить за более компактное время, то почему бы этого не сделать? Для чего растягивать и заполнять время всякими дополнительными вещами?


Реморов.jpg

– В Якутске есть школа, в которой детей готовят по авторской методике, благодаря которой некоторые из них выпускаются в 13-14 лет. В этом году один мальчик из этой школы подавал документы на факультет естественных наук НГУ. Как вы считаете, разумно ли целенаправленно мотивировать детей, чтобы они быстрее обучились?

– Я не знаком с этой школой. Если у них действительно такие результаты, то, думаю, что нужно порадоваться тому, что у детей есть эта возможность. Конечно, всегда должны быть какие-то фильтры, благодаря которым можно было бы понимать, уместно или нет направлять конкретного ребенка на ускоренную программу. Но я считаю, что сама эта возможность всегда должна быть. Думаю, что именно начальная школа – это тот этап, который вполне может быть закрыт домашней подготовкой. Не знаю, как в этой школе все организовано, но хорошо бы, чтобы такая возможность была не только в Якутске.

– Еще пример. В прошлом году на факультет естественных наук поступил мальчик 14 лет, который в итоге был отчислен за неуспеваемость. Как вы думаете, когда ребенок в таком возрасте поступает в вуз, что сложнее для него – справиться с учебной нагрузкой или психологической?

– У меня не было психологических трудностей, я был настроен на то, что университет – это сложно, что это настоящая взрослая жизнь. И еще я осознавал, что это было мое решение. Ведь бывает, что ребенку долгое время внушают, какой он суперумный, куда и когда он поступит, какие достижения получит, а сам он при этом не чувствует, надо ли это ему самому, ведь за него все уже решили. Очень важно, чтобы решения, которые мы принимаем в жизни, действительно были нашими. 

Еще один важный момент. Поступая в университет, я сдавал непростые вступительные экзамены, которые были сложнее, чем выпускные экзамены в школе. И у меня получилось сдать их и поступить. Конечно, я ценил это. В этом смысле ЕГЭ при всех прочих плюсах имеет один огромный минус для таких вузов, как НГУ: из-за ЕГЭ абитуриенты перестают ценить университет. 

Мы ценили, что мы смогли поступить и прорваться именно сюда. Отчисления на первом курсе были редкостью. А со времени появления ЕГЭ, по моим преподавательским наблюдениям, ситуация резко изменилась: прямо с сентября на первом курсе начинаются отчисления, так что к концу первого курса группа может сократиться даже вполовину. Дело в том, что высокие проходные баллы есть много где, но НГУ – это особенное место, здесь действительно нужно учиться. Есть ряд вузов, где можно в течение семестра «балду пинать» и потом все равно как-то сдавать сессию, но в НГУ так нельзя. И когда люди приходят и понимают, что здесь надо учиться, а они к этому не готовы, потому что ждали другого, тогда они, конечно, вылетают.

– А на ваше мировоззрение такая ранняя учеба как-то повлияла?

– Многие наши с женой друзья делились впечатлением, что у нас в жизни все идет очень правильно и как должно. Одногруппник моей жены еще 11 лет назад выражал восхищение, что я так рано определился, чего хочу от жизни. Думаю, что в немалой степени на это повлияла как раз учеба. Ничего вредного от ранней учебы точно нет: если у человека есть желание, то зачем его обрубать? И потому большое спасибо моим родителям за то, что они все так устроили со школой и дали мне такую возможность. 

Учеба в НГУ – это преодоление трудностей, это большая нагрузка. Здесь специально ставится высокая планка: даже когда понимаешь, что не сможешь освоить всю программу полностью, ты все же к этому стремишься и осваиваешь довольно большой объем, и, преодолевая трудности, ты растешь и развиваешься. Это очень хороший путь для развития личности, сознательности, любознательности, цельного мировоззрения, умения критически мыслить. 

И если сейчас вернуться назад, то я бы никакого другого пути не выбрал. 





comments powered by HyperComments