13:58
Урбанизация: больно, но не смертельно

БЛОГИ на Сибкрай.ru

Татьяна НЕФЕДОВА: Урбанизация не означает "гибель деревни"

Опустошение и обезлюдение российского села во многом связано с историческим, в том числе и советским, наследием, однако и сегодня у власти нет никакой внятной идеи территориального обустройства страны, считает известный российский экономгеограф, доктор географических наук Татьяна Нефедова.
Насколько опасна утрата социального контроля над территориями, почему "национальные" сельские районы часто успешнее "русских", и какое количество сельского населения останется в итоге в нашей стране, Татьяна Григорьевна рассказала в своей новой книге -- и в интервью "Председателю"

Книга "Десять актуальных вопросов о сельской России. Ответы географа" -- пожалуй, одно из самых интересных исследований современного российского села, появившихся в последние годы. Автор не даёт советов и не пускается в рассуждения на излюбленные темы "Что делать" и "Доколе!", а указывает на сложные и противоречивые процессы, происходящие в сельской глубинке: сокращение освоенного пространства, вызванное бегством сельчан в города, растущую пропасть между успешными и "безнадёжными" сельскими территориями, неготовность России к новым видам сельской экономики, и неспособность власти предложить работающие идеи развития территорий.
Между тем, урбанизация -- это процесс, которым можно и нужно управлять.

- Татьяна Григорьевна, всё-таки, урбанизация и сопутствующее ей сокращение сельского населения -- это зло или благо? И почему у нас в России этот процесс превратился в социальное бедствие?

- Невозможно так оценивать -- урбанизация сама по себе это ни плохо, ни хорошо, это объективный общемировой процесс. Повышение роли городов, отток жителей села в мегаполисы происходит во всём мире. И Россия в этом отношении проходит тот же путь, что и развитые страны. Мало того, мы отстаём от западных стран -- у нас стягивание населения в крупные города все еще продолжается, а на Западе этот этап урбанизации завершился. Там уже начался следующий этап -- так называемая субурбанизация и дезурбанизация, когда люди, наоборот, из городов переезжают в сельскую местность.
Но дело в том, что у российской урбанизации есть особенности, придающие этому процессу негативные и даже катастрофические черты. Прежде всего, у нас огромная территория, по большей части с неблагоприятными климатическими условиями, в т.ч. для растениеводства, которая веками осваивалась заселением людей, при этом инфраструктура -- дороги, связь, "коммуналка" -- всегда отставала, она вообще обычно была на втором плане. При этом люди селились (часто не по своей воле, кстати) в самых экстремальных регионах Севера, Сибири, Дальнего Востока.
И если мы посмотрим статистику, то увидим, что бюджетная поддержка сельского хозяйства в позднем СССР была самой высокой в мире: большинство сельхозпредприятий страны были убыточными. Прежде всего, потому, что они находились в природных условиях, в которых невозможно эффективное аграрное производство.
И когда в 90-е масштабное бюджетное финансирование села резко уменьшилось -- это стало настоящей катастрофой и для сельхозпредприятий, и для населения. Начался очень болезненный для страны процесс -- уход сельского хозяйства из освоенных ранее территорий, хотя отъезд сельского населения в советское время был даже более массовым, чем в последние два десятилетия. Все это ученые называют "сжатием социального пространства".

- Но люди уходят не только из сибирской или дальневосточной глубинки, но и из давно освоенных сельских районов Центральной России, из Поволжья...

- Эти якобы "благополучные" регионы по зарубежным меркам также находятся в экстремальных климатических условиях. Вот, например, Самарская область -- типичный российский зернопроизводящий регион. Но территория Канады, находящаяся на этой параллели, расположена севернее Монреаля, где нет такого сельского хозяйства. А уж если взять Нечерноземье, то в Канаде на этой параллели находится район, где практически не ступала нога человека! А у нас это всё было заселено да еще и распахано. Массовое расселение людей и сельское хозяйство у нас заметно сдвинуто на север по сравнению с другими странами.
И мы должны, наконец, признаться себе: эта система всё равно бы рухнула. Были бы гайдаровские реформы, не было бы их -- все равно обвал однажды случился бы. Потому что наше освоение территорий было неадекватно возможностям человеческого и финансового капитала. Такое расселение людей и такая экономическая география оказались непосильной ношей для страны.

Менталитет: русские "заточены" на город

- Итак, мы видим настоящий исход народа из сельской глубинки, буквальное обезлюдение больших пространств. В каких регионах страны этот процесс наиболее сильный?


- Ситуация по регионам очень различается: где-то сельское население исчезло и до 90-х гг., где-то исчезает на глазах, где-то наблюдается избыток сельчан. Самое сильное опустошение села произошло в Центре России -- в Нечерноземье. Здесь массовое бегство в города началось ещё при Советской власти, и вообще, отток сельского населения там шёл весь 20 век. Это коснулось огромных территорий в десятках субъектах федерации -- заброшены не только деревни и земля, а почти целые муниципальные районы. В 70-е годы власти спохватились, и даже запустили специальную программу по возрождению Нечерноземья, но она оказалась малоэффективной.
Бегство из села немного приостановилось в 90-е годы, когда люди вновь завели огороды, чтобы прокормиться. Но с 2000-х сокращение сельского населения началось с новой силой, и продолжается сегодня.
Однако противоположная картина наблюдается на Юге России -- это Ставрополье, Краснодарский край, равнины Северного Кавказа. Плодородные почвы, мягкий климат, эффективное сельхозпроизводство -- и, как следствие, большая плотность, даже избыток, сельского населения. Наоборот, люди приезжают сюда жить из Центральной России, из Сибири и Дальнего Востока, спускаются с гор, едут из бывших советских республик. Но на юге свои проблемы -- полиэтничность и сопутствующие этому межнациональные конфликты, острый дефицит земли и так далее.

- А какова ситуация в Сибири?

- У вас свои особенности: три столетия эти территории осваивались как ссыльными, так и "беглыми", было столыпинское переселение крестьян, а в советские годы вокруг каждого крупного сибирского промышленного центра возникало сельское хозяйство, подсобные сельхозпредприятия. И до тех пор, пока у сибиряков были большие привилегии и льготы, выплачивались "северные", всё более-менее работало. А сегодня население стало уезжать. Немножко благополучнее положение на юге Западной Сибири, но в целом население уходит на Запад, и этот "западный" дрейф миграции -- основная тенденция последнего десятилетия.

- Татьяна Григорьевна, вы в своей книге пишете о том, что резкое разделение сельских территорий на, условно говоря, "успешные" и "безнадежные" происходит не только в масштабах России, но и внутри регионов. У каких районов больше шансов стать успешными? Какие условия для нужны?


- Ну, разумеется, наиболее благополучно сельское хозяйство в пригородах мегаполисов. Здесь лучшая инфраструктура, есть сбыт, инвестиции из города -- и более качественные человеческие ресурсы: не будем забывать, что экономически активное население переезжает из сельской глубинки не только в города, но и в пригороды. Даже в Московской области, с её безумной стоимостью земель и агрессивной застройкой коттеджными поселками, много фермеров и по-прежнему более успешное сельское хозяйство. Кроме того, в ходе наших многочисленных экспедиций мы заметили ещё одну особенность российского села: в районах, где большинство составляет коренное нерусское население, сельское хозяйство и село в целом живёт благополучнее, чем в районах с преобладанием русского населения. Особенно это характерно для национальных республик Поволжья -- Татарстана, Чувашии, Башкирии.

- Почему так происходит? Русские по природе своей никудышные аграрии?


- Нет, конечно. Просто разные народы находятся в разных фазах урбанизации. В национальных автономиях урбанизация началась гораздо позднее, у этих народов пока сохраняется более сельский менталитет. Поэтому и село, и сельское хозяйство в этнических районах выглядит лучше. Скажу больше: даже на периферии, где в русских областях лесной зоны наблюдается полный упадок сельского хозяйства, в татарских, башкирских, чувашских селах оно живо и социальная обстановка там благополучнее. И местная молодежь говорит нам, что намерена остаться жить и работать в родном селе после получения образования в городе. Казалось бы -- патриархальный быт, оторванность от цивилизации...
Русские же в плане урбанизации опередили национальные меньшинства, их менталитет в целом уже "городской", молодежь давно уже воспринимает село как временное пристанище, и в массе своей нацелена на переезд в город. Исключение -- Юг России.

- А вообще, от каких ещё факторов, кроме экономических, зависит благополучие сельской территории?


- Важный фактор успешности сельского района -- пройденный исторический путь. Например, там, где не было крепостного права -- народ и в наше время более активный, деловой, но в то же время мобильный. Сельская Сибирь -- яркое тому подтверждение. Ну а важнейший фактор, определяющий судьбу села -- как, в каком темпе и в каких масштабах проходила депопуляция сельского населения. И если с территории за обозримый период уехало 80-90 процентов людей -- там начинаются необратимые процессы. И никакими инвестициями ситуацию уже не исправить. В той же нечерноземной глубинке, из которой весь 20 век уезжали самые способные и активные люди, в большинстве дальних районов оставшийся народ поднять практически невозможно: инвесторы, агрохолдинги, которые пытаются запустить там какой-то проект, встречают глухое сопротивление. Жители открыто говорят "пришельцам" -- "Ну, на этом вашем свинокомплексе надо ведь «вкалывать», и ничего не украдешь. Не-ет, это не по мне...".

- Ещё одно интересное явление, которое вы исследуете в книге -- это городские дачники и их роль в современной жизни села, особенно в близлежащих к городу сельских районах. Как продвигается это "дачное освоение" села, и вообще -- какое влияние оказывают дачи на сельскую местность?


- Дачи и вообще сезонная миграция горожан в село -- явление не только недооцененное, но даже ещё толком не изученное. Каждое лето в деревни отправляется огромный поток дачников из ближайших мегаполисов. Они покупают, ремонтируют и содержат сельские дома, производят сельхозпродукцию, наконец, дают работу местным жителям: молодежь зачастую остается жить в деревне, потому что городские дачники оставляют им заказы на зиму. Это формирует совсем другую социальную среду, причём на больших пространствах -- в Москве ареал покупки дач доходит до 600 километров вокруг столицы.
Однако ни статистики, ни учета этих процессов сегодня нет вообще. Особенность российского бюджетного процесса состоит в том, что бюджетные деньги выделяются только на постоянное население. А дачников -- как бы не существует! То, что летом население многих сельских районов увеличивается в три-четыре раза -- никого не волнует. А ведь дачникам тоже нужен и магазин, и медпункт, и дороги, и другая инфраструктура, которая могла бы оживить село. Так что при реализации любых экономических проектов на селе этот фактор должен обязательно учитываться.

Малые сёла: "оставить нельзя расселять"
- Татьяна Григорьевна, как вам кажется, а была ли вообще когда-нибудь у нашего государства продуманная и внятная концепция расселения людей, территориального развития? Мы то расселяемся на необозримых просторах без дорог и канализации, то "укрупняемся", то убираем "неперспективные" деревни, то наоборот, носимся с малыми сёлами...


- Никакой внятной, экономически обоснованной идеи развития территорий у нас в России пока не было и нет. Обычно идет "внезапное", спонтанное осознание какой-то проблемы, и власть начинает судорожно что-то предпринимать. Кроме того, вся сельская экономика была основана на идее избыточности и неисчерпаемости человеческих ресурсов в деревне. Выяснилось, что это не так.
Вот сейчас снова власти побежали "впереди паровоза": наверху заговорили о том, что надо бы оставить в России двадцать крупных агломераций, а остальная территория пусть хоть лесом зарастает. Это полная ерунда. Как и идея объединения сельских поселений. Да, из сельской глубинки постепенно уходит сельское хозяйство "советского" типа: экстенсивное, многолюдное, крупноплощадное. Но это не значит, что должен быть утрачен социальный контроль над территориями. Объединять поселения, просто забрасывая окраины -- это только усилит социальное бедствие и гибель села.
Открою вам секрет: сейчас в Москве, в кругах "околовластных" экономистов идёт очень острая дискуссия, как дальше быть с сельскими территориями. Есть очень влиятельная группа, которая продвигает идеи централизации расселения в сельской местности -- стягивания населения из небольших сел в малые города и райцентры. Объясняется всё это очень благовидно и убедительно: повышением качества жизни людей. Люди должны лечиться в хороших больницах, дети должны ходить в хорошие оснащенные школы. И если у государства нет таких ресурсов на все сёла -- надо перевезти людей в райцентры, детей забирать в интернаты, и тогда всё будет хорошо....

-- По-моему, мы вроде уже это всё уже проходили в 70-е годы...


-- Да-да, всё это напоминает ту самую приснопамятную кампанию по ликвидации "неперспективных" сёл. Я считаю, что это в корне неверно. Ведь главная проблема в том, что эти жители небольших сёл, которых хотят согнать в крупные села или в райцентры -- там не задержатся! Многие сразу поедут в город. Потому что статистика показывает, что самая тяжелая ситуация с занятостью, с безработицей сейчас не в деревнях (там хотя бы огороды есть, и некая самозанятость людей), а именно в малых городах и райцентрах. Там работы нет совсем. В результате мы лишь усугубляем ситуацию. Тогда ведь надо в райцентрах активно развивать инфраструктуру, производства, жильё. А будет ли всё это?
Так зачем искусственно опустошать территорию, если потом всё равно придется опять ее осваивать? Кроме того, такая политика отменяет какие-либо альтернативные проекты развития сельской местности.

- А есть ли эта альтернатива?


- Стимулировать производство -- какая ещё может быть альтернатива?! Пока мы пожинаем плоды советской системы, настроенной на монофункциональность деревни. Вы же помните, что колхозам долгое время даже не разрешали заводить собственную переработку сельхозсырья. "Какая переработка? Паши, сей, корми скот, сдавай пшеничку на элеватор, а молоко на молзавод". Только самые пробивные, активные и влиятельные председатели заполучили перерабатывающие мощности.
А сегодня любые производственные проекты в деревне натыкаются на отсутствие сбытовой инфраструктуры. Прежде всего, нужны, как есть во всём мире, районные оптовые рынки или биржи, куда бы люди привозили продукцию, произведенную в ЛПХ, в фермерских хозяйствах, на предприятиях. Только это, наряду с "длинными" кредитами, простимулирует производство, в т.ч. превращение многих личных подсобных хозяйств в товарные фермы. Люди, особенно на юге и в пригородах, готовы производить, мы это видим повсеместно, но не все могут быть менеджерами. Значит, сбыт должны на себя взять специальные структуры.
Вообще, можно заметить, что всё, что делалось властью в последнее время в сфере аграрной политики, делалось с колоссальным недоверием к людям. Власть постоянно как бы не уверена в собственном населении. Аренда земли -- всего на год, бешеные ставки по кредитам, чудовищная бюрократизация господдержки. Всё это привело к тому, что количество сельхозпредприятий среднего звена сократилось. Понятно, что государству выгоднее иметь дело с крупными агрохолдингами: они дают рабочие места и налоги, производят огромное количество продукции, и обеспечивают продовольственную безопасность. Но надо понимать, что без этой прослойки мелких и средних хозяйств нашему селу не жить: обезлюдение территорий примет необратимый характер, с соответствующими социальными последствиями.

- Итак -- если дальнейшая урбанизация неизбежна, то каковы её пределы в нашей стране, на каких цифрах стабилизируется доля сельского населения в России? Каково в этом отношении ближайшее будущее?


- Сейчас у нас доля сельского населения составляет 26-27 процентов. Это много. Я думаю, что в ближайшее 10-15 лет эта цифра должна остановиться на уровне 15-20 процентов. Это всё равно несколько больше, чем в развитых странах, такую цифру будет давать нам Юг России -- Краснодар, Ставрополь, Кавказ, которые традиционно преимущественно сельские, и, видимо, сельскими и останутся. По понятным причинам: благодатный климат и выгодное, рентабельное, успешное сельское хозяйство. В других регионах цифра сельского населения будет около 10 процентов -- это стандартный современный уровень развитых стран. И государство должно быть к этому готово: оставшиеся в селе люди должны иметь работу и достойные условия жизни.
Кроме того, будет падать роль личных подсобных хозяйств, и к этому тоже надо быть готовыми -- сейчас личное подворье дает существенную долю сельхозпродукции. Давайте не будем обманывать себя -- молодое поколение уже не будет заниматься ЛПХ. Самообеспечение горожан продуктами в урбанизированной стране 21 века -- согласитесь, это нонсенс. Это может быть хобби, но не суровой необходимостью.
Знаете, когда мы с моей коллегой из Оксфордского университета Джудит Пэллот работали над книгой о личных подсобных хозяйствах, она часто вспоминала, что ей бабушка рассказывала, как английские шахтёры в начале 20 века держали свиней во дворе, сами варили варенье из своего сада. А теперь ничего этого уже нет... Они всё это прошли -- пройдём и мы с вами.


\справка\
Татьяна Григорьевна НЕФЕДОВА
Доктор географических наук, ведущий научный сотрудник Института географии РАН. Окончила географический факультет Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова. Основной круг научных интересов -- сельская местность и сельское хозяйство России и соседних стран; взаимодействие города и деревни, включая специфику российских дач; социально-экономическое развитие регионов России.
Автор более 150 научных работ и нескольких монографий, среди которых: "Город и деревня Европейской России: 100 лет перемен" (М., 2001), "Сельская Россия на перепутье" (М., 2003), "Неизвестное сельское хозяйство, или Зачем нужна корова" (М., 2006), "Московская область сегодня и завтра" (М., 2008), "Региональное развитие и региональная политика России в переходный период" (М., 2011), "Сельское Ставрополье: дифференциация районов на юге России" (М., 2012) и др.
Несколько монографий, написанных в соавторстве, опубликованы за рубежом: "Continuity & Change in Rural Russia. A geographical perspective" (Westview Press, 1997), "The Environs of Russian Cities" (Edwin Mellin Press, 2000), "The End of Peasantry? The Disintegration of Rural Russia" (University of Pittsburg Press, 2006), "Russia`s Unknown Agriculture. Household Production in Post-Socialist Rural Russia" (Oxford University Press, 2007) и др.

"Всё, что делалось властью в последнее время в сфере аграрной политики, делалось с колоссальным недоверием к людям. Власть постоянно как бы не уверена в собственном населении. Аренда земли всего на год, бешеные ставки по кредитам, чудовищная бюрократизация господдержки -- всё это привело к тому, что количество сельхозпредприятий среднего звена сократилось".


"Урбанизация -- объективный, неизбежный процесс. В ближайшее 10-15 лет доля сельского населения в России сократится с нынешних 27 процентов до 15-20 процентов. А в большинстве регионов доля сельских жителей будет около 10 процентов. Это стандартный уровень современных развитых стран. И власть должна быть к этому готова".

"В районах, где большинство составляет коренное нерусское население, сельское хозяйство и село в целом живёт благополучнее, чем в районах с преобладанием русского населения. Особенно это характерно для национальных республик Поволжья -- Татарстана, Башкирии, Чувашии".

 
Павел Березин
главный редактор сельскохозяйственного журнала «Председатель»