13:58
Опасная безопасность

БЛОГИ на Сибкрай.ru

В середине 2014 года было опубликовано развёрнутое исследование российских учёных из РАНХиГС о ситуации с продовольственной безопасностью в России. "Председатель" ознакомился с этим любопытным документом, и попытался понять две вещи: что такое, собственно, продовольственная безопасность -- а во-вторых, где тут сельское хозяйство? И сколько его нужно для обеспечения продовольственной безопасности? Как оказалось, вопрос не так уж и абсурден.
Исследование провели ученые Центра агропродовольственной политики Российской академии народного хозяйства и госслужбы. Вначале авторы работы делают одно важное уточнение: согласно международной практике, понятия "продовольственная независимость" и "продовольственная безопасность" -- это совсем не одно и то же. Вот первые пункты главного международного документа, посвященного продовольственной безопасности -- это так называемая Концепция Продовольственной безопасности ФАО (организации по сельскому хозяйству и продовольствию ООН):
"1. Продовольственная безопасность не означает самообеспечение продовольствием;
2. Страна должна сама стремиться к производству достаточного количества продуктов для своих нужд, если есть сравнительные преимущества;
3. Страна должна быть в состоянии импортировать необходимое количество продовольствия и обеспечить потребности в продовольствии для своих граждан";
Уровень продовольственной безопасности в международной практике оценивается по четырём параметрам: наличие продуктов (как импортных, так и собственных), их доступность для граждан, стабильность обеспечения продуктами и уровень потребления.
Итак, доступ населения к продовольствию -- вот основа основ продовольственной безопасности, по мнению ООН. Второй пункт, касающийся непосредственно производства сельхозпродукции, звучит весьма размыто. "...Стремиться к производству достаточного количества..." -- просто образец красивой, ни к чему не обязывающей риторики.
Однако, в отличие от западных стран, в России по ряду исторических, географических, других причин понятия "самообеспеченность продовольствием" и "продовольственная безопасность" почти синонимы. В Доктрине продовольственной безопасности России установлены пороговые показатели собственного производства основных продуктов питания: хлеба, молока, мяса, рыбы, овощей и т.д. Так что кроме вышеназванных четырёх параметров, в докладе разбирается ещё и выполнение этих показателей, то бишь независимость нашей страны в плане продовольствия.

"С хлеба на картошку, и окорочка на закуску"

Лучше всего в последние 20 лет в России дела обстоят с зерном и картофелем: и тем и другим россияне обеспечены с лихвой. Зерна Россия производит ежегодно больше необходимого на 20, а иногда и 30 процентов. Обеспеченность собственным картофелем выше потребностей населения в среднем на 3-4 процента.
По молоку и молокопродуктам установленный Доктриной уровень независимости (90%) был у нас, как ни странно, в 90-е годы. Но в последние годы он опустился почти до 80%, т.е. на 10 пунктов ниже порогового уровня. А по отдельным молокопродуктам ситуация совсем печальна: своего сыра в 2012 году Россия производила всего 53,2%, сливочного масла -- 65,4%, сухого молока и сливок -- 58,5%.
Что касается мяса, то обозначенный в Доктрине уровень самообеспеченности (85%) достигнут лишь по птице. А вот свинины собственного производства в 2012 году в России было всего 63%, а говядины -- 37,7%, и показатели продолжают снижаться.
Полный порядок, судя по статистике, в России с сахаром: им мы обеспечиваем себя на 87%, что на 7% выше установленного порога. Причём бурный рост пришёлся на период с 2007 по 2012 годы, когда объёмы производства выросли более чем в полтора раза, и сегодня производители заговорили о масштабном экспорте этого продукта. А растительного масла Россия производит на целых 50% больше порогового показателя (кстати, ещё в 1990 году растительным маслом мы себя не обеспечивали).
Обобщив эти и другие данные (баланс экспорта и импорта, а также уровень расходов населения на продовольствие), авторы доклада вывели новый показатель - общий уровень продовольственной безопасности страны. На сегодня он составляет 89%.
В докладе также отмечается, что широко распространенное мнение, что ослабление национальной валюты способствует росту внутреннего производства и сокращению импорта, а соответственно - повышению продовольственной независимости страны, не так уж очевидно. Так, рост курса доллара в 1999 г. по сравнению с 1997 г. более чем в 4 раза (с 5,8 до 24,6 руб.) действительно привел к сокращению сальдо импорта-экспорта продовольствия с 11,5 до 7 миллиардов долларов. Однако продовольственная независимость России при этом не только не возросла, а наоборот, упала сразу на 6 процентов. Это произошло из-за того, что даже сократившаяся сумма валютных затрат на импорт в переводе на рубли возросла в значительной большей степени, чем стоимость потребленной внутренней продукции.
Таким образом, ослабление рубля создает дополнительные стимулы для национальных производителей, однако рост стоимости импортного продовольствия может привести к ухудшению общего уровня продовольственной независимости.
Далее в докладе речь идёт об уровне потребления продуктов питания в России. Если использовать пресловутые медицинские нормы Минздрава, то виден серьёзный дисбаланс: по хлебу и картофелю нормы превышены на 19 и 14 процентов соответственно, растительного масла мы переедаем ещё больше -- на 25 процентов. И уж совсем неприличные цифры по потреблению сахара: средний россиянин съедает его 40 кг в год вместо 26 кг (или 153,8% к норме).
По мясу и мясопродуктам потребление за последние годы значительно возросло, и фактически . достигнут "доперестроечный" уровень потребления, отмечается в докладе. Но львиная доля в этом уровне -- мясо птицы: по говядине, например, при норме в 25 кг/человека фактическое потребление в России почти в 2,5 раза меньше. При этом собственное производство обеспечивает лишь 4 кг говядины на одного россиянина, что в 6 с лишним раз меньше нормы. Существенно меньше нормы мы пока едим фруктов и ягод (64,2%), овощей (83,8%), и молочных продуктов (75,5%).

Полные люди, худые кошельки

Расслоение жителей России по доходам, разумеется, влияет на объёмы потребления продуктов. Согласно данным учёных, три "нижние" по доходам группы населения страны страдают от недоедания, а три "верхних", наиболее состоятельных группы -- постоянно переедают.
Такое же резкое расслоение в потреблении наблюдается и в разрезе регионов: в "благополучных" областях (их, кстати, абсолютное большинство) и объёмы, и структура питания находятся в пределах нормы. Но есть территории, где ситуация просто аховая: к примеру, в Ингушетии и Тыве люди недоедают ни по общей калорийности пищи, ни по объёмам животного белка, причём почти в два раза.
Любопытно, что по части питания постепенно сближаются город и село. До 1995 года потребление в селе существенно отличалось от потребления в городе, а после рацион питания начал выравниваться. Однако в целом структура питания в российском селе пока еще хуже, чем в городе: больше потребляется хлеба, картофеля и сахара. Меньше – молока, мяса, фруктов. Питание у сельчан заметно калорийнее, чем у горожан за счёт большего количества углеводов.
Подробно разбираются в исследовании расходы россиян на продукты питания -- это важнейший показатель социального, экономического "здоровья" страны, фактор, прямо влияющий на положение дел в сельском хозяйстве (подробнее об этом поговорим чуть ниже). Итак, в среднем, по данным экспертов, россиянин сейчас тратит на еду 28 процентов своих доходов -- цифра, неприличная для развитой страны. Мало того, в 42% домохозяйств расходы на питание составляют более 40%. А в республиках Северного Кавказа (в Чечне, Ингушетии и Дагестане) люди тратят на питание более половины всех своих денег. Эти территории эксперты называют "точками нестабильности".

Агрохолдинги -- угроза безопасности?

Говоря о рисках, подстерегающих Россию в плане продовольственной безопасности, авторы доклада на первое место в списке угроз ставят чрезмерную концентрацию сельхозпроизводства. Приводится пример обанкротившегося агрохолдинга ВАМИН в Татарстане: в его хозяйствах содержалось 52 тысячи коров, производилось почти 200 тысяч тонн молока в год. Сейчас власти республики ломают голову, как не допустить дефицита молока в магазинах и уменьшить потери для экономики региона.
Дело в том, что, оказывается, агрохолдинги практически не контролируются статистическими органами: для них вообще не предусмотрена форма сводной статистической информации -- только по отдельным предприятиям. Как отмечается в докладе, это не позволяет своевременно отслеживать ни бизнес-процессы, происходящие внутри наших аграрных гигантов, ни накопления ими долгового бремени.
Монополизация производства в крупных компаниях позволяет им "выбивать" для себя различные меры поддержки, в т.ч. – вне рамок государственных программ. Например, компенсацию на корма по засухе в прошлом году получили лишь агрохолдинги, при том, что в КФХ, например, уже производится более 19% свинины в стране.
Наряду с этим продолжается падение производства в личных подсобных хозяйствах: сельчане перестали держать на подворье даже кур, и большинство продуктов уже покупают в магазинах. Лишь картофель жители российского села пока ещё в большинстве своём выращивают сами: 60,6 кг в год на одного члена домохозяйства против 16,1 кг покупного.
Второй основной угрозой для продовольственной безопасности России авторы доклада называют царящий в селе земельный хаос: это «ничейность» государственных сельскохозяйственных земель (92,5% из них не разграничены между РФ, субъектами федерации, районами и сельскими муниципалитетами), это всё больший контроль иностранцев над российскими землями (через подставные компании), а также грядущий отказ от деления земель на категории, который, по мнению учёных, приведёт лишь к масштабной спекуляции землёй и массовым "уходом" сельхозугодий под застройку.
*****
Прокомментировать некоторые моменты этого доклада "Председатель" попросил одного из авторов исследования, доктора экономических наук, директора Центра агропродовольственной политики Российской Академии народного хозяйства Наталью ШАГАЙДУ:
- Наталья Ивановна, всё-таки, расшифруйте для нас разницу понятий "продовольственная безопасность" и "продовольственная независимость". Оправдана ли эта позиция наших властей -- "полки магазинов полны -- значит, всё у нас нормально"? То есть, теоретически продовольственная безопасность может быть обеспечена без участия сельского хозяйства?
- Ну, конечно, это не совсем так. Во времена Советского Союза мы понимали под продовольственной безопасностью полную самообеспеченность основными продуктами питания. Это было на уровне навязчивой идеи: "Произвести как можно больше, невзирая на ресурсы, и тогда мы будем в абсолютной безопасности".
За рубежом подход принципиально другой: продовольственная безопасность -- это доступ населения к продовольствию. И всё.
Но у нас появился свой российский термин -- "продовольственная независимость". В Доктрине продовольственной безопасности РФ есть простая формула: в числителе российское производство сельхозпродукции, в знаменателе -- всё продовольствие, которое потребляется. И критериями продовольственной безопасности в России являются определённые проценты собственного производства. Если они достигнуты, то всё как бы нормально.
Показательный момент: в марте этого года было заседание Правительства РФ, посвященное продовольственной безопасности -- и там речь шла исключительно о производстве своих продуктов. Не о ценах, не о доступности, не о рационе -- только о производстве.

- В своём исследовании вы прямо называете укрупнение сельхозпроизводства угрозой продовольственной безопасности. Как же так, ведь агрохолдинги -- это нынче "наше всё", "кормильцы"?!...
- ...Но если крупный агрохолдинг рушится, то рушится и всё вокруг него. Такие большие системы на самом деле неустойчивы в плане экономики. Дело ведь не просто в агрохолдингах, а в вымывании других, малых форм хозяйствования на земле.
Давайте посмотрим на опыт США: да, там тоже львиную долю продовольствия сейчас производят крупные агрохолдинги, и даже корпорации. Но! Производством сырья для них на договорной основе занимаются тысячи и тысячи мелких семейных ферм! Холдинг обеспечивает их ресурсами, комбикормом, ветеринарным обслуживанием и прочим. А фермер выращивает, откармливает. Только такая структура действительно устойчива, когда вокруг большого производства кормится множество мелких производителей. Такая рассредоточенность и даёт бОльшую продовольственную безопасность: если один фермер разорится, то другой "вывезет". Такой агробизнес более гибкий, мобильный, в нём задействовано всё аграрное сообщество.
Поэтому наши российские агрохолдинги, работающие по принципу "от поля до прилавка", сколько бы не "пыжились", никогда и близко не подойдут по масштабам к американским корпорациям. Именно потому, что там другая структура производства.

- А как вы оцениваете продолжающееся исчезновение личных подсобных хозяйств?
- Мне кажется, что ЛПХ -- это всё-таки наследие прежних времён, когда все копошились в огородах, чтобы прокормиться. Сегодня отказ от подсобного хозяйства -- это общемировая тенденция. Зарубежные фермеры тоже молоко покупают в магазинах, поверьте.
Мы лишь констатируем, что такой процесс идёт, и власть должна его учитывать при принятии политических и экономических решений. Эта продовольственная "подушка безопасности", которая была у народа раньше, исчезает на глазах. Но не надо искусственно насаждать ЛПХ, затаскивать людей обратно на огороды!

- Не секрет, что в российской аграрной отрасли существует громадный теневой сектор и целая система подтасовок статистики. Как мы можем говорить о какой-то продовольственной безопасности, если мы не знаем, сколько и чего мы производим?
- Очень тяжёлый вопрос. Проблема в том, что и мы, учёные, сегодня фактически лишены реальной информации о работе сельского хозяйства России. Раньше все отчёты сельхозорганизаций собирались в Росстате. И мы эту первичную информацию могли получить, проанализировать, увидеть откровенную ошибку, позвонить в регионы, что-то уточнить...
А сейчас эта ведомственная информация собирается только в Министерстве сельского хозяйства. И на всю отчётность наложен гриф "для служебного пользования"! И, например, я как эксперт сегодня не имею у себя ежегодного сборника Минсельхоза по экономике АПК. Мы вообще не знаем, какие в стране есть сельхозпредприятия, какие типы этих предприятий, какова их структура, как они распределены по регионам, каков их баланс и так далее. Вся статистика убрана "под гриф".
Кроме того, сама методика сбора статистики вызывает вопросы. Вот есть выборочное обследование личных подсобных хозяйств, затрагивающее не более 1 процента. Но результаты этого обследования затем проецируются на весь массив этих хозяйств, на все 17 миллионов ЛПХ! Увидели где-то прирост посевов картофеля на одну "сотку" -- и "автоматом" приписываем её на все хозяйства. Поэтому вы правы, мы не можем сказать достоверно ничего.
- Недавно глава нашего Минсельхоза Фёдоров заявил, что возможные западные санкции не смогут нанести удар по продовольственной безопасности России и вызвать дефицит продуктов. Вы согласны с такой оценкой?
- В целом да, согласна. В случае чего рынок продовольствия можно подкорректировать: у нас развивается собственное птицеводство, свиноводство, большой объём продуктов поставляет Беларусь. Выкрутимся. Самое слабое место -- это говядина, тут мы плотно "сидим" на импорте. Но говядина и сейчас по цене недоступна большинству населения страны.
Кроме того, на всех этих зарубежных организаторов санкций давит свой родной фермер: потеря России -- это потеря огромного рынка сбыта для европейских аграриев.
Куда бОльшую опасность представляют высокие цены на продукты и низкая покупательная способность населения России. Вот это действительно наш дамоклов меч. Мы всё время забываем, что в России не государство поддерживает сельское хозяйство -- а население: цены на продукты питания у нас в целом выше, чем в западных странах. И население ежегодно дополнительно выплачивает аграрному бизнесу суммы примерно в три раза бОльшие, чем собственно государственные бюджетные вливания.

- Ну, крестьянину-то в этой цепочке достаётся меньше всех...
- Конечно. Но наши крупные аграрные лоббисты под предлогом борьбы с ВТО перекрывают поставки импорта, что даёт им возможность завышать внутренние цены. И если посмотреть на доступность продовольствия в России, то ситуация очень сложная. Её никогда никто не анализировал. Когда население некоторых регионов тратит на еду более 50 процентов доходов, то это просто взрывоопасная территория! А потому нашему государству нужно скорректировать Госпрограмму развития сельского хозяйств с учётом этих данных, думать именно о ценовом регулировании агропродовольственного рынка. Ни на секунду не забывая, что продовольственная безопасность -- это элемент национальной безопасности.
****
- Фактически на всю отчётность по сельскому хозяйству Минсельхозом наложен гриф "для служебного пользования". И мы сейчас вообще не знаем, какие в стране есть сельхозпредприятия, какие типы этих предприятий, какова их структура, как они распределены по регионам, каков их баланс и так далее. Вся статистика убрана "под гриф"...
Впервые опубликовано в журнале "Председатель" №33

 
Павел Березин
главный редактор сельскохозяйственного журнала «Председатель»