13:58
«Тангейзер» Кулябина и сложность современной постановки

БЛОГИ на Сибкрай.ru

За что я ценю ЛГ (Литер.газета)? За сложность текстов её авторов, сложность языка, сложность ошибок, заблуждений, сложность пусть расхождения с реальностью, но и схождения с нею каким-то удивительно русским задним манером, за сложность простоты оценок и за простоту сложности целей, если смотреть, конечно, на всё, вытекающее на её страницы, не как целостный процесс, а как вспышки индивидуальностей.

Неудивительна, например, не столько остро негативная, сколько сложно ревнивая (ещё несколько лет назад) оценка инициативы новосибирцев с Тотальным диктантом, который, скажите, пожалуйста!, становится культурным феноменом планетарного масштаба. И в науке точно также происходит: сначала все категорически против нового, потом упрёки, а что тут нового?

Посему речь, конечно, не о критике критики в ЛГ, в частности, и новосибирского культурного феномена с авторской постановкой «Тангейзера» (см. передовицу ЛГ, №14, там есть фраза-противопоставление «…Кулибин изобретает. Кулябин изгаляется») . У нас есть и некоторые свои мысли.

Современная театральная постановка, если она претендует на современность, прежде всего, достаточно сложна, если выразиться интегрально. В чём её сложность? Прежде всего, в многозадачности и речь не только о синтетическом искусстве театра, где и музыка, и текст, и пластика, и свет, и декорации. Но теперь многозадачность осложнена и культурно-историческими байпасами и, что особенно сложно, зависимостью от производных сразу нескольких процессов (когнитивный, культурный, информационный, исторический). У художника-режиссёра должны быть и объективные, и личностные, и органические (вроде чутья зверя ) предпосылки для успеха.

Теперь попробуйте навесить все эти контексты на обычную житейскую историю «обычной» классики. Не выдержит. Требуется очень прочное эмоционально яркое противоречие как титановый каркас, удерживающий всю конструкцию, уравновешивающий отдельные элементы многозадачности. И здесь искусство берёт пример с религии. Представим на минуту в качестве помогающей модели, что история о Христе – это художественная композиция. Тогда понятно, почему очень непростые идеи христианской любви проще всего донести, опираясь на очень крепко сбитый сюжет о простых людях (даже блудницах), становящихся непростыми (апостолами), предательстве, железных гвоздях, загоняемых в живую человеческую плоть и так далее. Это был бы каркас идеальный (для композиции).

Современные средства: гаджеты, лазеры, мультимедиа, космическая навигация – всё может и должно быть задействовано в постановке, но и не менее важно – опора на многослойные когнитивные возможности работы с мозгом современного человека, новой организацией его мышления, другими скоростями его реакций. Мы становимся другими не потому, что увеличивается кардинально наша пропускная способность по информации (она по-прежнему 2-4 бит/сек), а в силу многослойности и многовекторности когнитивных процессов, бессознательного байпасирования между блоками познаваемого.

В связи с этим обостряется проблема концентрации на теме театральной постановки при её многоаспектности: здесь нужны ювелирные расчёты и во времени, и в пространстве, и в физиологии восприятия. Вот почему нужен каркас прочный и лёгкий («титановый»), а не «железный» тяжёлый. Ведь он не должен быть самодовлеющим. Здесь приоритет задач - многих задач, а не каркаса, который есть красная тряпка только для критика. Зритель уловляется и увлекается содержанием, у него нет гастритной реакции объевшегося профессионала на суровую нитку, которой всё сшито. Театр всё же призван воздействовать на все информационные каналы обычного (но современного!) человека-зрителя: логический, творческий, суггестивный, эмоциональный (это, как минимум). У критика не атрофирован порой только первый (выгорание на работе).

Противоречие между «любителями» нового и «профессионалами» старого, или, переформулировав, между боящимся в нас опасного нового и держащимся в нас за безопасное старое разрешается отнюдь не компромиссом, как и всякое настоящее, а не мнимое противоречие. Компромисс – это лишь временное облегчение, тактический ход, отпущенное в ширину платье, скрывающее на время беременность. Родившийся ребёнок своим криком новой жизни снимает противоречие: все понимают, что будущее всё же за ним. Если, конечно, с водой его ранее где-то не выплеснули.
А другой вариант снятия противоречия: Полиграфа Полиграфовича – обратно в собаку, сына Андрея, выбравшего между любовью к панночке (католической) и Родиной (верой православной) – по Тарасу Бульбе (вот она многослойность контекста творения Гоголя).

 
Трофимов Виктор Маратович
Доктор физико-математических наук, заведующий кафедрой НГПУ