13:58
Высоцкий и линия "тёмного" света в поэтической традиции

БЛОГИ на Сибкрай.ru

Вот уже 33-ий год как нет Высоцкого, а неоднородность художественного пространства, которую он явил, не утихает. Телевидение каждый январь даёт выраженный повод массово вспоминать феномен, как оказывается, ещё весьма далёкий от понимания. Отношение литературоведа, историка и знатока поэзии, ныне телеведущего доктора филол.наук , канд.истор.наук Игоря Леонидовича Волгина: очень разносторонний талант, удивительный, но к поэзии имеет ли полноправное отношение – вопрос дискуссионный (значит, говоря без дипломатии, не имеет). Уважаемый поэт Евгений Борисович Рейн, тоже высказавшийся в январе 2013 и уже в категоричной форме: Высоцкий – не поэт. А вот доктор филол.наук писатель Владимир Иванович Новиков, автор книги о Высоцком из серии ЖЗЛ: он любил и знал русский язык и язык отвечал ему взаимностью», «раздвинул рамки поэзии», «ещё не понят глубоко».
Какая история получается: все, независимо от степеней, знают десятки строк Высоцкого, но многие ключевые в нынешнем писательско-научном мире фигуры не держат его за поэта и уж, тем более, не бросаются его исследовать.

Но вот в этом же январе певица философского склада Елена Камбурова, в силу наверно возраста уже обликом и движением по сцене больше похожая на Гегеля или его антагониста Шопенгауэра, выдаёт нам в концерте своё прочтение нескольких произведений Высоцкого. Особенно по-новому прозвучал «Дом», приоткрывший начало совсем «другой колеи» в художественном освоении поэтического мира Высоцкого. Поначалу было видеть её было очень непривычно, а в конце ясная мысль: Камбурова сотворила открытие-ребёнка, в лоскутах, в крови, но дышит.

В последние пару месяцев ещё было поразившее новизной новое, совершенно другое прочтение Вознесенского целой театральной группой (кажется МХТ). Вот почему так коробил языком Вознесенский: он открыл другое пространство стиха – не для одного исполнителя (фраза «драма – это когда умирает герой, трагедия – когда умирает хор» тут уместна).

Так что в данном редчайшем случае не доктора наук, а практики сцены вскрывают философские глубины новой поэзии и именно «они внезапно попадают в такт такого же неровного дыханья» – раньше этого не было. Просто ничего не было кроме, увы, часто поверхностного нашего слушанья, как постепенно проясняется, хриплого голоса истины.

Но всё же давайте с нашей, конечно, любительской точки зрения попытаемся сформулировать, какую же линию в русской поэзии поддержал и развил Высоцкий. Если взять за точку отсчёта Пушкина – с него начался русский, на котором мы говорим (огромный путь от близкого по времени Ломоносова, Сумарокова и Державина), то мы увидим рядом с ним современника иной поэтической линии – Баратынского. Если Пушкин – это «светлый» свет, то Баратынский – это «тёмный» свет:
Зима идет, и тощая земля
В широких лысинах бессилья;
И радостно блиставшие поля
Златыми класами обилья:
Со смертью жизнь, богатство с нищетой,
Все образы годины бывшей
Сравняются под снежной пеленой,
Однообразно их покрывшей:
Перед тобой таков отныне свет,
Но в нем тебе грядущей жатвы нет! (Е.А.Баратынский)

Что это, если не «гибельный восторг»? Так были заложены по нашему скромному мнению две генеральные важнейшие линии русской поэзии с главным производящим противоречием, обеспечивающим стремительное развитие огромного её спектра на длительном временном отрезке вплоть до Бродского, Высоцкого, Вознесенского, Евтушенко, Рубцова и сонма ещё очень хороших поэтов до 1980 года. После – не ведаем пока, слишком близко.

Поэт общается с «духами» культуры напрямую, без анализа. Он не властен, какие духи, темные или светлые, «обложили его, обложили» или делают так, что «легко и радостно играет в сердце кровь». Но это только в состоянии считывания поэзии. В жизни поэтов никакая из линий не лучшая – всем достаточно нелегко.

К «тёмному» лучу можно бы отнести и Блока, и даже Бродского (кстати, он однозначно предпочитал Баратынского). Блока притягивал буквально «света в сумрак переход». Есенин ведь весь в том, что позднее сформулировал в образе «чёрного человека». А вот Рубцов, не смотря на чернейшую жизнь, явил «светлый» свет в своей поэзии.
Про современный период поэзии мне иногда думается так:

В этом секторе галактики
у поэзии нет дискурса.
Практики пусты и тактики
обнажения – нет ракурса
Сетью траченной грамматики.
Только голая материя
соблазняет экзистенцию
геометриею стерео,
осушая полотенцами
лоно, где живёт мистерия.

Высоцкий бы сказал на это «я не люблю бессилья и насилья». Бессилья высказаться и насилья над русским языком))).

Главная идея о нём, Высоцком, которую хотелось бы донести, это его опережение перед философами в понимании факта расползания лирического героя в ризому образов. Все образы Высоцкого все его Вани, Зины, Яки-истребители и сонм других – всё это ризома Высоцкого. Пробиться к потребителю, сформировать потребность в современной ему поэзии и довести её до устойчивого спроса можно было только в синтетическом жанре песни, баллады, кинематографе, театре гамлетовского нерва.

Шекспир писал и ставил пьесы для простого народа с улицы. Это только спустя века стало ясно, какова глубина в его «быть или не быть». Так и простота «народных» стихов Высоцкого обернётся другими глубинами и сложностью в будущем. Бродский (с англосаксами) говорил о власти языка и победе его над временем. Но только поэт меняет и самоё чудо языка, человека нельзя исчерпать – язык можно:

Человек не исчерпаем.
Как река. Пример – Чапаев.

У Высоцкого есть «Банька», а там строчка:

На полόке у самого краюшка…

Мы знаем прекрасно, как деды говорили: на полкé . Но Высоцкому верим больше. Вот и весь сказ, пожалуй, пока.

 
Трофимов Виктор Маратович
Доктор физико-математических наук, заведующий кафедрой НГПУ