13:58
Ломоносов: блеск народного ума, воли и дипломатии. И нищета ума правительства.

БЛОГИ на Сибкрай.ru

Для меня Ломоносов не абстрактный персонаж. Хоть и давно уже, 281 год назад, направляясь с рыбным обозом в Москву из Холмогор на учение, он зашёл в родные для меня места: великолепный на узком полуострове озера Сийский монастырь (80 км от Холмогор), где служил писцом его дядя по отцу; дядя денег на учёбу не дал, посему Михайло зашёл в мой Емецк и продал полукафтанье одному емчаку, не ведавшему, конечно, кем станет этот 19-летний юноша (да хоть и ведал бы, денег, боюсь, за так не дал). Чудом, будучи из крестьян, поступил в Москве в Славяно-греко-латинскую академию, своим умом и далее выбирал себе маршрут образования: на год ездил в Киево-могилянскую академию, попросился в Петербургскую академию наук, а оттуда всего через два месяца! был направлен президентом Академии бароном Корфом в числе троих в Германию (оттуда было предложение подготовить русских, вместо отсылки в тот момент готовых своих специалистов по минералогии, химии, шахтному делу).
Итак, три недели шёл пешком в Москву, три недели потом плыл на корабле в Германию.
В Москве (в сумме с киевским годом) жил пять лет на 3-4 коп в день. В Германии прожил тоже пять лет с такими приключениями, которые чудом сохранили жизнь. Откуда такая целеустремлённость? Как будто, обладая плюс ко всему неявными (как теперь в философии называют) знаниями, был уверен в востребованности и скорой реализации своего потенциала. А заложен он был явно до 19 лет, когда оформленного образования у него ещё нет, но есть все признаки спонтанной (идущей глубоко изнутри) идеи самообразования, самоактуализации, самоопределения.
Если под образованием понимать как коренное слово – образ – то это результат преобразования объекта в сознании, способ осмысления действительности в аспектах психологическом, философском, социологическом, эстетическом.
Объекты его до 19 лет это северная природа, борьба за выживание в открытом холодном море, помощь отцу-рыбаку, ранняя потеря матери, мстительность и зависть мачехи, нежелание отца видеть просвещённого сына и в сумме тяжёлая обстановка в доме, который в таких обстоятельствах с потерей матери морально уже был утрачен. Есть просвещённый сочувствующий сосед, может быть, два соседа. И вот на этом фоне высвечивается естественная человеческая потребность в большом (неограниченном арифметикой Магнитского и грамматикой Смотрицкого) образовании. Каком? Ведущем к наукам, литературе, искусству, геополитическому масштабу мышления.
Это был спонтанно возникший формат свободного образования, к которому мы сейчас кроваво стремимся. Кроваво, ибо это вариант свободного образования, продавливаемого сверху.
Что есть свободное образование, позднее определил наш великий классик. Лев Николаевич Толстой в 1862 году (почти через сто лет после Ломоносова) обратил в своих публицистических статьях внимание на то, что в Европе нет как у нас термина «образование», а есть вместо него лишь термин «воспитание» (французское éducation, английское education, немецкое Erziehung). В немецком языке, правда, добавлял он, есть похожее несколько слово Bildung. Интересно, что к воспитанию в вузе Толстой относился в основном отрицательно: «воспитание есть возведённое в принцип стремление к нравственному деспотизму», «воспитание не может быть предметом науки педагогики». Предметом науки педагогики он считал исключительно и только свободное образование. «Воспитание, как явление, берёт своё начало: а) в семье, b) в вере, c) в правительстве, d) в обществе». Однако Толстой не прост: «Воспитательный же элемент лежит в преподавании наук, в любви учителя к своей науке и в любовной передаче её, в отношении учителя к ученику. Хочешь наукой воспитать ученика, люби свою науку, и ты воспитаешь их; но ежели ты сам не любишь её…».
Ломоносова воспитали труд помора, северная природа, относительно свободное (без уродств крепостничества) общество крестьян, вряд ли религия и, конечно, относительный деспот-отец. Без наставника к 19 годам, конечно, была упущена возможность развить математические способности (как и музыкальные, например), но и других хватило для формирования и развития универсального ума, какого ещё на Руси не бывало. Эти же факторы воспитания крепко привязали его не только к самой по себе реальности, но и к реальности образов, которые требовали оформления в образовании. То есть не кто-то с палкой принуждал, а живые образы живой души жаждали воплощения в культуре посредством образования.
То, что это было истинно свободное спонтанное образование, подтверждают отсутствие кумиров (кроме разве царя Петра, а оды царице и вельможам это этикет и дипломатия), здоровый скепсис и эмпиризм в подходах ко всем вопросам, а не просто индуктивное прожектёрство (одно из доказательств висит в виде плаката на проспекте в Академгородке у нас).
Упорство, воля и дипломатия дали ему деньги из казны на химическую лабораторию. Он создал технологию получения цветного стекла, рассчитывая естественно на заказы для люстр многочисленных дворцов. А какая ещё могла быть наукоёмкая продукция, когда в мире не начался ещё и первый из пяти индустриальных этапов-циклов (по Кондратьеву, по Шумпетеру), то есть общество-то ещё доиндустриальное повсюду в мире. И вот системная ошибка государства – не стали поддерживать своего производителя, заказы на люстры продолжали делать только за рубежом. Как будто забыли про свои казённые немалые деньги, вложенные в лабораторию. Никакого сопровождения проекта, никакого интереса государства. Может быть, плохо сработано было это стекло? Так ведь нет же – картины из смальты тому подтверждение. И позднее не повезло Российскому государству на учёного царя вроде Бенджамина Франклина, когда уже наука стала материальной силой – поддержка инноваций талантливых изобретателей всех индустриальных этапов фактически не состоялась. Вот откуда наши беды сегодня. Нет механизмов и структуры поддержки инноватора, и сам он не вооружён законом, дитя среди вороватых акул.
Недавний пример: вручали очередную (огромную надо сказать) нашу премию «Глобальная энергия» двум учёным – нашему и американцу. Наш учёный рафинированный (не по своей воле), а американец вошёл во власть штата своего, чтобы реально воплотить в жизнь свой проект энергосбережения – вот какие у них механизмы есть. А у нас зачем во власть ходят? Вот именно за этим… Войди Ломоносов во властные структуры (временно для проекта) – не стали бы на его похоронах царевичи говорить, что де «шумел дурак, деньги только казны растратил и ничего не сделал». С тех пор у нас сложилась традиция государства так вот учёных благодарить – и академика Трофимука, открывшего по общему предсказанию Ломоносова неисчислимые богатства Сибири, уже в наше время (Ельцина) умудрились унизить. И дело ведь, к сожалению, не столько в Ельцине, сколько в системе, которая такова, что у нынешнего президента желание возникает микрофон в стену бросить. А зря – надо учёных во власть привлекать, как это делали Наполеон и американские президенты. Ведь просто уже паралич – не могут нынешние чиновники, не способны нормальные законы разработать, принимают вроде 93 ФЗ – неумные законы, от которых больше вреда. Приехали – президенту уже видно некому поручить: система окончательно интеллектуально закупорена, социальные лифты не работают, потенциальные Ломоносовы выключены из игры.

 
Трофимов Виктор Маратович
Доктор физико-математических наук, заведующий кафедрой НГПУ