13:58
Что есть время в наше время?

БЛОГИ на Сибкрай.ru

Что есть время, как его понимать нам простым людям, не физикам, не математикам, да и не философам, - примерно так ставит вопрос Виталий Третьяков в своей программе «Что делать?», приглашая тех и других обсудить свой вопрос. Каждый (и в целом паноптикум - ну так уж мы смотримся такие разные) сыграл как мог и всем спасибо.

Трудность в том, что мы сами живем во времени. Значит вопрос надо уточнить: как время можно описать по его восприятию? Счастливые вообще его не замечают, как известно. Но разговор такой имеет смысл ещё в том аспекте, как мы, обыватели, воспринимаем время в 21-веке. Неужели так же, как и в 19-ом?

Классическая и квантовая (фактически) механика не может помочь. Уравнения механики обратимы, а время необратимо течет в одном направлении, или, как говорят, имеет «стрелу времени». Значит время в этих уравнениях – фикция, строго говоря. Статистическую физику долго считали полуэмпирической моделью. Потом согласились, Илья Пригожин это фиксировал, что случай все же имеет прямое отношение к фундаментальной науке, Бог (увы для Эйнштейна) похоже играет в кости.

Можно воспользоваться приёмом: клин клином вышибают и привлечь почти столь же сложное понятие, каким является, например, информация. Она вроде бы не материальна – лишь её носители материальны – и она существует… Вот как она существует? Если взять флешку с «записанной» на ней информацией, то окажется, что это скорее временный носитель информации с ударением на временный. Из-за этого ударения существует научная проблема хранения информации в веках. Если мы далее приглядимся, то увидим, что информацию или получают, или дают, то есть она по преимуществу – в процессе и, значит, во времени. Не будет большим преувеличением сказать, что информация хотя она и не материальна, но всегда существует во времени.

В физике есть такие частицы, например, фотоны (свет), которые существуют только в движении, масса покоя у них равна нулю. Можно даже сказать, что свет – фотоны – это и есть время, всегда летящее, никогда не останавливающееся (в естественных условиях). Те фотоны (и время), которые когда-то коснулись вашего пра…прадедушку и даже в целом информация о его движущемся фотооблике ещё живы и летят не так уж далеко от нашей солнечной системы и похоже умрут только со всей вселенной.

Событие – это единственная, надо полагать, метка времени. И информации. Если мы не смогли воспринять хоть какие-то события, то мы говорим, что попали в полосу безвременья. Такого конечно быть не может, но просто мы не смогли зафиксировать или отыскать события. Представим ужас реанимации: на экране осциллографа ровная линия. Она не несёт никакой информации кроме той, что человека нет. Малейшее этой линии искажение – уже информация о человеческой жизни, уже фиксация человека во времени его жизни. Вот появились отчетливые колебания, то есть информация о их частотном спектре, амплитудах – о времени продолжающейся жизни здесь и сейчас.

Возьмём другое сложное понятие: современная русская поэзия (Межирову, кстати, юбилей). Определить её напрямую также трудно, как и просто реальность, которую трудно понять просто в лоб (получить - можно). Реальность интересно воспринимать с помощью сказки, как, например, правильно квалифицирует свой «Экипаж» режиссер Митта. Так и современную русскую поэзию, по-видимому, лучше воспринимать через посредство носителей особого менталитета, характер которого можно обозначить как густосообщительный. Именно эта его черта видимо работает. Так Алексей Бегак в своей программе «Правила жизни» задаётся вопросом «А что такое современная русская поэзия?» и соответствующий приглашённый человек находит её в творчестве эмигрировавшего в Израиль поэта (приводит впечатляющее стихотворение). Не эта ли счастливая густосообщительность проглядывает и в приведённом Мандельштамом в "Разговоре о Данте" образе поэзии как плотной ткани орнамента, которой должна достигать настоящая поэзия естественно и свободно? А ведь замечено (например, полиглот А.Петров), что язык, любой фактически, в наше время развивается в сторону рациональности, то есть скорее сетки, чем плотной ткани. Поэзия от этого страдает, как нетрудно заметить.

С пространством, кажется, легче. Если мы видим светлую пустоту на пейзажах известных художников, то мы говорим: как много воздуха, но, отметим, отнюдь не пространства. А вот пространства много на пейзажных картинах Брейгеля и знаем почему: многочисленные крохотные и побольше фигуры людей чрезвычайно удачно метят то, что мы воспринимаем как пространство. Нет меток – нет пространства. Также в современных интерьерах жилых комнат. Вариантов хороших, правда, не так много – это висящая стереометрия светильников или псевдосветильников, живые растения или висящие живописные сухие корни-ветки. А листопад? А снегопад? С нетерпением ждём - они снова начнут открывать пространства.

Интересно уточнил теперь Александр Архангельский название своей программы «Тем временем». Теперь это ещё и смыслы – удачные метки скорее пространства, но и времени тоже. Смыслы могут создавать организованное пространство. Тогда говорят: в "Анне Карениной" своды-смыслы сюжетных линий и главных идей соединяются как своды - своды хорошо отстроенного храма.

Поэты, писатели и издатель были и у Михаила Швыдкого на "Агоре" (крайне удачный выпуск). Андрей Геласимов сформулировал критерий отличия графоманства от литературы тем, что указал на непреложную особенность литературного произведения. Уже в первом абзаце должно быть помечено пространство: и вторым, и третьим планом должно быть показано, что писание не о том, что тут писание. Дмитрий Быков говорит, что произведение всегда создается под прессом пережитой боли и является способом освобождения от неё. Тут же вспоминается роман Шолохова «Тихий Дон», и действительно начинаешь вдруг воспринимать его в аспекте боли, невыносимой преследующей боли человека (Шолохова) сжатого этой болью со всех сторон после тех ещё свежих событий, в том пространстве, меченном так ярко и кроваво, что эта реальность зафиксировалась навсегда литературой и, прав Быков, по ней – литературе – мы её – реальность – только и исключительно и воспринимаем. Писатели помогают создать обозримую модель реальности. А дальше у же дело привычки, которая, как известно, вторая натура.
Так что есть время в наше время?
 
Виктор Трофимов
доктор физико-математических наук