13:58
«Кинотавр» не для всех

БЛОГИ на Сибкрай.ru

Некая новосибирская особа вообразила себя режиссёром и сняла кино. Неполный метр, короткометражку, сняла и отправила на фестиваль «Кинотавр».

Что она о себе вообразила - что она Жора Крыжовников, Гай Германика, Аня Меликян или Авдотья Смирнова? Почему вдруг отборщики должны всё бросить и смотреть её, так называемый, фильм?

Они и не стали смотреть. Просто прислали письмо, что кино не отобрано в программу фестиваля и умыли руки.

Однако особа наша оказалась не так проста. Она не приняла близко к сердцу крах надежд покорить сердца великих киношников, чтобы войти в тесный круг избранников судьбы вроде того ряда личностей, неполный список которых – см. выше.

Потому что счетчик, указывающий число просмотров, стоял на нуле, и было ясно, что кино не то чтобы не прошло по кондициям, а не глядя выдворено было Ситорой Алиевой, Евгением Гусятинским, Викторией Белопольской, Сергеем Лаврентьевым, Ириной Любарской и Алёной Солнцевой – вон.

И вот в социальной сети появился пост с вопросом, есть ли ещё «пострадавшие» режиссёры, чьи фильмы завернули, не взяв в конкурс также не глядя? Оказалось, что случай не совсем единичный. Есть такие фильмы и такие режиссёры.

А под постом на тему «отбора достойных не глядя» образовалась дискуссионная ветка с возмущённым щебетом.

В дискуссию включились и сами отборщики. Они укоряли в недостойном поведении нашу особу по имени Алёна Олейник, режиссера короткометражки «Я иду искать».



Кинофестивальные акулы не обвиняли Алёну в отсутствии прав на заявленную профессию. Претензии были к нарушению регламента со стороны конкурсантки, таковой так и не ставшей.

Кинотаврианцы спасли себя тем, что срочно порывшись в сетях, обнаружили информацию о закрытом показе фильма и немедленно объявили, что это запрещено регламентом. Однако в присланном ими ранее письме ничего подобного не сказано, в письме, полученном Аленой Олейник, было другое. Сухое резюме – не отобран в конкурс, и всё.

Так где же правда, люди добрые? Мы так хотим смотреть хорошее отечественное кино! Мы так хотим, что включаемся в процесс его создания, не полагаясь более на мастеров, выпускаемых академиями и мастерскими. Мы засучили рукава и хотим понять, что произойдёт с нашим кинематографом, если за дело возьмёмся мы сами по принципу «спасение утопающих – дело рук самих утопающих».

Много чего ещё мы хотим и много чего думаем насчёт кино, выдаваемого на-гора дочерьми и сыновьями известных кинодеятелей.
И если бы качество кинопродукта нас вполне устраивало, может, и не стремились бы мы участвовать в процессе. Как не стремится в режиссёры Ситора Алиева, так не стремилась бы Алена Олейник. Но она стремится, значит, чувствует, что может спасти наше любимое кино, чувствует право своё неотъемлемым.

А что чувствует Ситора Алиева, программный директор «Кинотавра»?

«Быть программным директором главного российского фестиваля – это тяжелая работа. И не потому, что вам тяжело физически смотреть пять или шесть фильмов в день. Это серьёзная психоаналитическая работа с людьми, которых вы не берёте... говорите им… отвергаете… А за каждым фильмом – это судьба, это история, миллионы денег. Это огромные вложения – не только финансовые – человеческие. И вы понимаете, что вы рушите, как они говорят, вообще –«нашу жизнь». «Нас не будет здесь, нас не будет там и вообще никогда…» В этом смысле это адская, неблагодарная и очень противная работа», - откровенничала Ситора Алиева в программе «Шаг» Мави Масаби.



«Главное, чтобы дома не говорили о кино», - признаётся она в предельном утомлении от «адского труда». Зачем же так мучить себя? Зачем так напряженно контролировать попадание в круг своих только тех, кому позволено будет?

«Я верю не столько в фильмы, сколько в то, что есть художник, способный сказать нечто откровенное, свежее. Потому что на самом деле режиссёров или тех, кто себя таковыми считают, сегодня слишком много. Любой человек, способный найти деньги на кино, может записаться в режиссеры. А начинаться всё должно с профессионализма. Потому что режиссёр должен вместить в себя сразу много разнообразных умений. Понимать, что такое визуальный ряд. Что такое кинопроцесс в его историческом контексте. Что такое кинонасмотренность и способность цитировать. Кто-то подобное цитирование осуждает, считает минусом, но во времена тотального непрфессионализма само цитирование высокопрофессиональных образцов представляется достоинством. Очень важна социальность и актуальность высказывания. Художника должны интересовать: время, жизнь, мы, которые мечтаем или страдаем», - убеждает Ситора Алиева.

В унисон с программным директором «Кинотавра» рассуждают и другие отборщики, повторяя за ней тезис «много развелось мнимых режиссёров, снимающих своих друзей, жен, собачек, дочек…» Они, отборщики, задыхаются и негодуют, понятно. Но сама Ситора, напомню, родившаяся в Душанбе, с семи лет попала на съёмочную площадку. Разве в свои семь лет она была профессиональной актрисой или режиссёром, разве она не была просто чьей-то дочкой, знакомой девочкой, случайно попавшей в кадр?

А сегодня вчерашняя случайная девочка – программный директор и вершитель судеб, знаете ли.

Тональность общения великих с невеликими удручает. Она примерно такого порядка:

- Отойди, Алёна Олейник! Тебе не место среди неслучайных. «Я иду искать» - называется твоё кино? Вот и ищи. В другом месте.

А мы другого о себе мнения, господа великие. Мы хотим снимать кино и показывать его людям. Не Жорой единым живо оно, не Гай Германикой, которых «само цитирование высокопрофессиональных образцов представляется достоинством». У нас лозунг висит, что богатство российское будет прирастать Сибирью. Мы Ломоносову верим. И будем вас мучить, заставляя смотреть наше кино, прежде чем отвергать его просто так, за «суконное рыло».