13:58
Угол атаки Бориса Гребенщикова

БЛОГИ на Сибкрай.ru

Подъемная сила связана с углом атаки, знают аэронавты. Знает это и эстрадный певец Борис Гребенщиков. Подъемная сила ему нужна, как нужна она и коллеге его певцу Филиппу Киркорову, выступающему в эти дни в Кремле. В Кремле! Пять концертов – против трех запланированных. Ибо есть у Киркорова подъемная сила поднять даже такое, как его шоу по имени последней буквы в алфавите «Я». Его угол атаки обеспечен драконом – Драгоне, маленьким вертлявым человечком, заставляющим крутиться не по-детски кучу народа.

А Гребеншиков – сам себе продюсер и не красит глаза и только изредка надевает павлиньи перья. И поёт чересчур интимно, не в голос. Словом, есть проблемы. Еще каких-то 16 лет назад Гребенщиков в гостях у Матвея Ганапольского на «Эхе Москвы» поучал Филиппа, говоря задушевно:

- Я приношу извинения и Филиппу, и Алле, и многочисленным слушателям и читателям массовой прессы. Журналисты, как всегда выдергивают то, что им удобнее напечатать, не считаясь со смыслом сказанного. Я сказал и много раз повторял с тех пор, что певцы класса и популярности Филиппа Киркорова, как мне кажется, могут иногда внимательнее относиться к текстам песен, которые они поют. Я понимаю, что музыканту часто не до… не до слов, но многие вещи, понимаете, ну, если скажем в «Евгении Онегине» Онегин обращался бы к Татьяне «Тазик мой…». Русская поэзия могла бы пойти по другому пути, я не уверен, что это было бы лучше. Мне кажется, что когда человек понимает, что его песню будут слушать там сотни тысяч людей есть определенная, должна быть определенная ответственность перед словами, которые он поет. Потому что любое пение – это молитва… Молитва со словами «Тазик мой…» или там «Шику дам» - это не очень хорошая молитва…

И вот сегодня, Борис, что скажешь? Филипп – король-солнце. В Кремле. А Борис – в переходе под новосибирской часовней поет про «сдвинем стаканы». Как безвестный бродяга, певец с открытым чехлом гитары под милостыню «благородных» прохожих.

Да, кумир миллионов БГ, сошел в нашу жизнь утомленную не кипучестью буден, а ползучестью – дает свои миньоны в местах переходов, метро, на улице – поет городу и люду, не требуя билеты на входе.

Не корысти ради! Как тогда, в 1999-ом у Ганапольского в Москве говорил, смотрите:
- .. у нас существует ярко выраженная эстрада, которая делается за ярко выраженные деньги и, как правило, очень мало реального вдохновения или реального восхищения музыкой входит в этот процесс. А когда деньги определяют музыку, то естественно нравственность, и собственно жизнь в стране идет под откос. Потому что, я твердо знаю и вся мудрость человеческая показывает это, что та музыка, которую слушает данная страна, определяет жизнь в этой стране, и когда страна вся, повально слушает музыку сделанную за деньги и ради денег, то в такой стране хорошего произойти не может, по определению.

Но между тем, эфир на радио давно окончен, а жизнь требует положить в челюсти хотя бы бутерброд три раз в день. И делать покупки и расти в своем желании потреблять, помогая товаро- и деньгообороту в стране и мире. Песни – товар, певец – товар. Купец – зритель и слушатель.

И тут неожиданно наступает 13-е число, март, год 2016-й, Прощенное воскресенье. А он в Воронеже. Песня «Собачий вальс», написанная под явным вдохновением, а не корысти ради, способна, тем не менее - поднять продажи. Дать некую подъемную силу. Да при угле атаки – можно и понестись, взлететь, не слабее Киркорова.

Нет, Гребенщиков нисколько не в зависти к королю-Филиппу и не так рассуждал, как пишу тут – грубо лорнируя высокие чувства «товара», как смею!

Если, как выразилась я, лорнировать текст и смысл, то – знаете, можно запутаться и не понять, про что эта молитва – три куплета лаконичного завывания с многозначительным рефреном собачий вальс»…

Сказали добрые люди,
Что нам грех жить на воле,
Наш путь терпеть и страдать
И лечь костьми в чистом поле.
Собачий вальс

Звучит по всем направленьям.
- дыши не дыши
Собачий вальс
– болезнь души.

Их мир катится в пропасть
На фоне нашего роста
Еще бы сжечь эти книги
Как все было бы просто
Собачий вальс
Зашторить окна и двери
Не впускать сюда свет
Собачий вальс
Необходимости
в других уже нет

но только бог шельму метит
и в алтаре горит свечка
можно врать людям долго
но не возможно врать вечно
собачий вальс
у всех в ушах
хотя на деле давно тишина
из темноты
загадочно восходит луна

Про что эстрадный коллега Киркорова поёт нам в этой песне, а?

В Иваново её спел 10 сентября 15 года – нет реакции, тихо. В Париже спел 27 сентября – опять тихо, никаких сенсаций. Не поняли, про что.
Потому что очень хорошо, с точки зрения продаж, скомпанован текст и смысл. Как «завернешь», так и продашь. Если бы Гребенщиков восхотел Кремля, как Киркоров со своими «Тазиками», то сказал бы, что «посвящается журналистам- пропагандистам Украины, врущим 24 часа». Но Борис «завернул» хитрее:

- Журналистам, работникам радио и телевидения. Особенно телевидения, которым приходится врать 24 часа в день, 7 дней в неделю, много лет подряд. Посмотрите, какой грех они берут на душу, как им тяжело, каким чудовищным усилием им приходится оправдывать себя самих перед самими собой. Когда приходится извинять себе, придумывать, зачем они это делают. Мы подумали, что грешно не воспеть их работу.

Аплодирую стоя! Зачем указывать, чьи журналисты врут? Пусть думают эти на тех, а те на этих – так гораздо интереснее.
И немедленно СМИ Украины оценили такое шикарное посвящение. Не успел остыть микрофон Бориса, как уже понеслось радостное… Про то, как Гребенщиков российскую прессу собачьим вальсом обозвал.

А если не российскую? Если считать, что это украинские «собаки лают», а российский караван идет?
По-моему, тоже получим результат. Только российская пресса не отреагировала. Не заметила. Тупая, чо.

Получается, опять - слабая сила подъема интереса к эстрадному певцу Борису. PR - прекрасен, продуман, точен, а эффект – пшик.

А я вспоминаю тот 1999-й год, когда начинал Гребенщиков последний год 20-го столетия Москвой и Ганапольским, а в конце года приехал в Кемерово с филармоническим концертом.

А я как раз – человек из Кемерова и так получилось, что работала тележурналистом. И был у меня случай – попасть в филармонию на концерт. Только не Гребенщикова, а другого артиста. Другой артист был велик – Анатолий Берестов, основатель и руководитель джаз-клуба «Геликон» в Новокузнецке и международного фестиваля «Джаз у Старой крепости». Велик-то велик, но местный. 20 лет он был душой и звездой Кузбасского джаза, а под юбилейный концерт, посвященный 15-летию клуба ему дали не большой, а малый зал филармонии, органный. И пришла я в этот зал и увидела огромные печально-светящиеся глаза Анатолия, так идущие к тонко исполняемой музыке – он был пианистом. И подумала, что это, конечно, большая «удача» – устроить одновременно концерт Берестова и Гребенщикова. Из большого зала в малый доносилось, как «три сестры разорвут тебя на части», - слушатели Берестова получали «два в одном».

В старину, когда хотели кому-то сорвать бенефис – так и поступали – устраивали одновременно другое перебивочное шоу, оттягивающее на себя публику и деньги, и бенефицианту оставалось - кусать локти в томном бессилии.

Я слушала Берестова и его друзей - не могла избавиться от идеи, что сейчас должна открыться дверь и впустить человека с гитарой…
Он, Борис, конечно, не может не знать, кто у нас самый известный джазовый пианист и что тут происходит… Они обязаны встретиться, не могут не…

Нет, конечно, Гребенщиков не вошел и ничего никак не сказал Толе Берестову, невольно униженному гребенщиковской попсой, да – попсой. Сегодня для меня это очевидно.

В тот день мой сюжет в новостях был посвящен проблеме непонимания, столкнувшей интересы двух музыкантов: местного, отдавшего свои силы родной земле и пришельца, приехавшего заработать. За сюжет, «ругающий Гребенщикова», как его поняли мои коллеги, я поплатилась. Коллеги надулись, как будто я пошатнула глиняные ноги колосса. Сегодня мне говорят – была права.