13:58
О постыдных стихах гендиректора

БЛОГИ на Сибкрай.ru

Загрузка плеера
Пять лет я молчала, хватит! Пора назвать имена благородных пиратов и подлых принцев. Томск – город богатый. В нем столько славного народа, что никаких постов и блогов не хватит. Я выберу двоих томичей.

Один по-прежнему предан городу, другой его предал, перебравшись в Москву. Обоих зовут Евгений. Одного звали Женей давно, другого зовут и поныне.

Фамилии у обоих на «ка». Сходства ноль между ними. Даже если обоих поставить в позицию гитариста, да вручить гитару. То один заиграет и запоет, а другой – замахнется чего доброго да разнесет гитару в клочья.
В благородные пираты я записываю того, кто играет и поет, и кто в городе живет. В подлые принцы идет у меня тот, который не поёт и не живет в городе Томске.

Два Евгения, а песня одна. Один её сочинил, пел, а после - "поматросил" и бросил петь. Другой не сочинял – подобрал "брошенку", привел в божеский певческий вид и отправился с ней на гастроли по морям-океанам. С большим международным успехом.

Лет тридцать исполнилось той песне! Томск её знает, поет. Но не знает, чья.
Я знаю! Потому что в стародавние времена слышала песню от того Жени, что подло от неё отказывается ныне. Как отец – не признает внебрачного ребёнка. Бывает же? Бывает. С песней такое я вижу впервые, вот и удивлена.

Думаете, песня неприличная, да? Как вам сказать, отчасти так и есть. Высказывание в песне опасное «Всех нас манит ТУДА».
И ведь заманило! Туда – очень далеко в географические небыли просто.

Юный принц Женя Кольчужкин – вот имя! – был похож на цветок одуванчика в белой стадии: вихры у него на голове топорщились, а шея была длинна. Часто лицо его окатывало внезапным румянцем, казалось, он стыдлив и благороден, как положено поэту. Поэтом он стал по собственному признанию в 19 лет. Поздно, по его мнению, но стал. Написал первые стихи, потому что ударило в голову вино книги Андрея Белого «Петербург». С кем не бывает! С высоты сегодняшнего дня те молодые стихи ему могли показаться карликами, уродцами, но он о них сказал в интервью «Независимой газете»:

«Вероятно, импульс Андрея Белого принципиально изменил что-то в моей природе, и примерно через месяц «человеком новым» были написаны первые стихи. Вспоминая о них сейчас, не стал бы отрекаться даже от самых ранних: они всегда были воспринятыми, «записанными» и никогда – написанными по собственному произволу»

К тому периоду «раннего творчества» относится и наша песня – его, то есть, названная им при рождении «Географическая». Женя грассирует, и в авторской озвучке песня - «Геоггафическая».

Так и выходил он на сцену какого-нибудь Дома культуры, где собирались на концерт или фестиваль барды КСП, в составе томского ансамбля «Секунда» под художественным руководством Александра Пыжьянова, играл им на скрипке, а потом объявлял «Географическую». И тут был его сольный номер. Все в зале затихали и удивлялись, какой он многосторонний талант – и скрипка, и свою песню может запросто исполнить. Самим сочиненную: стихи, музыка, аккорды, мелизмы – всё как в консерватории.
Множество живых свидетелей триумфов «Географической» могут подтвердить, что было дело, пел, и мы ему усердно хлопали в знак одобрения: «Пиши, Женя, здорово!»

Теперь у Евгения Анатольевича на счету несколько сборников и подборок собственной поэзии. Но как он откололся от косматых бродяг бардов, с какими утратами и страданиями душевными это связано – не знаю. Разрыв был, похоже, окончательным и бесповоротным. Представить его - в качестве гостя - в томском Доме Путешественника на презентации фильма о покорителях океанских далей с участием его песни и другого Евгения – Ковалевского – было так легко, но абсолютно неосуществимо.

Когда мы искали с Ковалевским автора, где он и что с ним, почему песня беспризорно слоняется по кострам фестивалей, и никто не помнит, чья, выяснилось… Что генеральный директор издательства «Водолей» Кольчужкин знать не знает эту «бедную родственницу» и с раздражением шлет на наши запросы отписки ругательные. С категорическими приказами:

«… не ассоциировать директора издательства с автором каких-либо песен и не утверждать этого публично. Он не имеет отношения ни к тому юноше, о котором Вы пишете, ни к песенному жанру вообще и рассматривает это утверждение как ничем не обоснованное и никоим образом не заслуженное нанесение морального ущерба себе и издательству, занимающемуся совершенно иной литературой»

А если я сама слышала и видела, как он её пел, песню? Ту, что обошла потом на надувном паруснике вместе с командой Анатолия Кулика вокруг земли и была исполнена Евгением Ковалевским в лучшем для неё месте! – то и это «не заманит шляться босиком» - всё равно пишут:

«…если Вам предпочтительней, считать это случаем отказа от части биографии, то пусть будет так»

Для меня была печальная загадка, чем плоха песня, чем позорна?
Привожу вам её текст – решайте.

Стоило ли её вытравлять из биографии? Почему Кольчужкин, начавший свою деятельность издателя после отмены цензуры в стране, ввёл её у себя в жизни?

Географическая

Всех нас манит туда,
Где мы не были прежде,
Где смеется волна,
Чистый воздух и светел и свеж…
Я хотел бы достичь
Мыса Доброй Надежды,
Чтоб пополнить запас
Самых добрых надежд!

Тает солнечный свет
В розовом океане
Волны лижут закат,
Обжигаясь, попробуй-ка, тронь!
Но мне нужно найти
Земли Огненной пламя,
Чтоб в остывших сердцах
Снова вспыхнул огонь!

Я бы плавал всю жизнь –
Океан безграничен.
И смотрел на закат – тот,
Что бьется у птиц на крыле.
Только я обойду острова Безразличья.
Сонной Скуки земли,
К счастью, нет на земле…

Догадайтесь, где, в каком месте земли она должна быть спета обязательно, если позвала за собой?

Евгений Ковалевский писал в океанском дневнике 27 января 2011 года:

«Утро. Мы в Атлантике. Идем к мысу Доброй Надежды.
Скорость ветра достигает 30-35 узлов (15-18 м/сек). Несемся с высокой скоростью – фордевинд»

Я не знаю, что делал Евгений Анатольевич Кольчужкин 27 января 2011 года, но он явно был далек от набегающих зеленых с белым «мехом» волн и ветра, называемого в тех местах «Дыханием Дьявола». В его вполне безопасной работе в издательстве может разве что книжкой, упавшей с высокой полки, придавить. Не смертельно. Не он заметил вблизи Кейптауна с берегов залива Аут Бэй "непонятную лодку", идущую в шторм и рискующую погибнуть.

Ковалевский – бесстрастно:

«По последним данным условия захода в гавань непредсказуемы, ветер ураганный, требуется предельная осторожность, заход чрезвычайно опасен. Впереди двуглавая гора. Это знаменитый Мыс Доброй Надежды. Мыс нашей мечты. Но именно здесь разбиваются корабли, попадающие в шторм и не способные бороться с ураганными ветрами, скорость которых достигает 80-90 узлов"

Мечты не сбываются у подлых принцев, которые только фантазируют хрустально, а на деле не верят, что такое возможно. Не билось холодное сердце гендира «Водолея» в волнении за наших смельчаков, не он выслал на помощь спасательные катера.

Катера пригодились, впрочем, только как почетный эскорт. Команда Толи Кулика, где был Женя Ковалевский, - сделали невозможное, прошли по краю жизни и смерти – и победили. Какие бы книги не издавать и не читать – риска в этом занятии всё-таки меньше. Какие бы стихи не сочинять – не все пойдут за них и с ними на подвиг, совершат настоящий поступок. Автор может трусливо отнекиваться от своего стиха-карлика, а карлик может на деле оказаться великаном! Разве не так в нашем случае с песней юного Жени, томского студента времен СССР, романтика?

Когда улеглось волнение, вышло солнце и Мыс Доброй Надежды спрятал свой настоящий нрав, - Евгений Ковалевский устроился поудобней с гитарой и запел слова, в которые поверил: «Я хотел бы достичь Мыса Доброй Надежды, чтоб пополнить запас самых добрых надежд…»

Да ведь запас надежд надо пополнять совсем другому Жене! А у Ковалевского их запас неисчерпаем.

 
Любовь Иванова
Журналист, сценарист, критик