13:58
Сирота с батоном

БЛОГИ на Сибкрай.ru

«Купилась» на прямую ( а теперь сомневаюсь, прямую ли) трансляцию из Большого театра. Это же прекрасно! Спектакль идет в Москве, а смотрят его люди, где угодно: кто в кинотеатре, кто в компьютере, кто в Новосибирске, кто в иной точке мира, для которой милая переводчица с русского доносит о происходящем.

Спектакль назывался «Укрощение строптивой», не новый, но достаточно, кажется, интересный. Достаточно знать, что постановщик – великий француз Жан-Кристоф Майо. Где мы еще его встретим, если сидим тут и не часто бываем там? Хотелось мысленно авансом аплодировать идее нас познакомить с таким замечательным деятелем балетных искусств. Идее столь щедро спустя годы представить жемчужину репертуара главного театра страны. И – да, что крайне интересно, «Укрощение строптивой» - балет.

Что еще интереснее, музыку к нему написал Шостакович. Написал, надо было бы брать в кавычки. Музыку взяли напрокат у Шостаковича для балетных целей. Из разных произведений его, благо, что написано-то много. Дмитрий Дмитриевич не ленился, как известно. Оставил гигантскую библиотеку звуков, записанных на бумаге и не только, как говориться, на все случаи жизни.

Как вышли на Шостаковича, не знаю. Не могу себе представить, как. Во всяком случае, авторские дела уже не с ним лично утрясать и не у него спрашивать: «Как Вы считаете, уважаемый Дмитрий Дмитриевич, подойдет ли вот это…. Сейчас я Вам наиграю – напою…. «Вы жертвою пали…в борьбе роковой…» - слова мы не будем использовать, только мотивчик – вот для сцены любовного дуэта Катарины и Петруччо?.. У Вас чудесная третья часть в одиннадцатой симфонии для этого приспособлена, чудесная! Вы, да, тоже, тоже взяли не свой мотивчик, «приспособили», прекрасно он вошел туда, прекрасно! И мы приспособим. Ничего, что «Вечная память» - называется эта часть. Кто сейчас об этом что-то знает? Хоронят уже под другую музыку на Руси. Так что мы никого не обидим, нет. А по ритму нам чудесно подходит эта тема. И звучит превосходно у Вас, Дмитрий Дмитриевич!..»

Такой искушающий почтенного композитора диалог мне представляется, как диалог если не с дьяволом самим, то с таким удивительным невежей, который дьявола в своих чистых намерениях удивить публику – превзойдет, пожалуй. Это моё личное суждение. Суждение категоричное и я бы хотела, чтобы оно выглядело пощечиной тому, кто это придумал. А что я еще могу противопоставить такой неслыханной наглости?!

Вы помните Тосю с батоном? Сироту из милого фильма-комедии «Девчата» режиссера Чулюкина? Тосенька простодушно роется по чужим тумбочкам, находит вкусненькое и устраивает себе, сироте и выпускнице детского дома, настоящий пир! Она нарезает батон вдоль, намазывает его маслом и вареньем – большой ложкой из большой банки! – и только собирается откусить, приходят подруги и застают её на месте преступления.

У меня остаётся впечатление, что я – одна из подруг Тоси, только в качестве простодушной сироты, я застала Жана-Кристофа Майо на «месте преступления» и рытья по чужим тумбочкам. Чего ни он, ни его простодушные коллеги из Большого театра ничуть не осознают. Они устраивают лирические плясочки под похоронку в шутейном ключе и не находят это оскорбительным.

Сергей Филин с придыханием общается в антракте с приглашенным на великую постановку Майо, осыпает его комплиментами и заверяет, что мечтал-мечтал-мечтал о том, чтобы пригласить на это – на «Укрощение»…

А вот, что пишут на сайте БТ в либретто балета. Тут уж достаётся Вильяму нашему по, извините, морде лица - цитирую:

«Вместо того, чтобы превращать «Укрощение строптивой» в практическое руководство по домострою…»

(пойди уже умойся, Вильям!)

«… руководство по домострою – как усмирить непокорную жену – спектакль рассказывает о встрече двух невероятно сильных личностей, каждая из которых в итоге узнает в другом себя. Причина их неуправляемого, идущего в разрез с социальными нормами поведения, - в одиночестве, на которое они обречены среди обывателей, в том, что ни один из них пока не встретил себе равного. Это два альбатроса среди стайки воробьев».

Альбатросы среди воробьев только и могут замахнуться на Шекспира да так, чтобы он по плечи ушел в сырую землю, а то и по темечко. Нам, воробьям, это трудно принять. Мы, воробьи, то есть, воспитаны в том духе, что в Большом театре России – сидят заправилы балетного искусства.
А в Монте-Карло, откуда к нам приехал постановщик, сидят … ну, не хочу называть «лучшего французского хореографа» карликом. Однако, название всё же не Монте-Гиганто, а Монте–Карло.

И пусть Шекспир – не русский драматург, а и за него обидно. Тем более за наших. Всех. Начиная с Шостаковича. Альбатросами, как бы я сказала, если бы была не воспитана, как Тося, уделанных.
О тацовщиках тут не говорю, они не виноваты, кажется. Большой театр их сделал подневольными. Они старались изо всех сил! Воображали себя альбатросами. И если бы не «веселенький мотивчик» из начала второго действия – тот самый… я бы простила кражу у Шостаковича всех этих «Нас утро встречает прохладой», «Романса» из «Овода» - и прочей викторины, которая подошла бы для уроков сольфеджио и музлитературы.



Привожу ссылку на сайт БТ с «кратким содержанием балета». Предупреждаю, что оно отнюдь не такое краткое, почти с сам балет по длительности, если читать размеренно и с чувством.

http://www.bolshoi.ru/performances/714/libretto/







 
Любовь Иванова
Журналист, сценарист, критик