13:58
Площадь Новосибирска в зареве страстей человеческих

БЛОГИ на Сибкрай.ru

Считайте, что написанное мною здесь – провокация. Слово нехорошее, но все так кричат!.. Что тихим шепотом, вдумчиво и неспешно – не возьмёшь внимание.

Вот такие стихи.

По площадям бомбят,
Сквозь облака, как ломом,
Долбят её, долбят.
Долбят со всею силой
Тупого превосходства,
Долбят сквозь прах могилы,
Долбят сквозь доски моста,
Долбят пещерным ломом
Сквозь храм седьмого века,
Сквозь черепицу крыши,
Сквозь череп человека.

А речь идет о переименованиях срочных, немедленных – с целью навести порядок в мире, установить справедливость. Понимание, как это устроить, у двух противоположных сторон, видимо, разное. Иначе бы все согласились и «слились в экстазе» восторга. То есть типичный наш случай: мы все хотим одного – очень чего-то хорошего и справедливого, но исполнением этого отличаемся радикально. Добрые, милые люди «пасть порвут» за добро, если что.

Новосибирск охвачен – преувеличение, конечно, но красивое – страстью переименования. «Болезнь» древняя, с самого начала города, когда он и не мечтал еще о судьбе города, да еще крупного, уже хитровански тяготел к переименованиям самого даже себя.
Поселок Александровский, в честь царя-императора нареченный, пришлось ведь им переименовывать в честь новоприбывшего в трон отца царя Николая?.. Пришлось. Сообразили, что пора бы. Ну, далее если бы так пошло, жили бы мы с вами в Ново-Путинске, ныне. До нового начальника. Остановились вовремя, опомнились и дали городу название «более вечное», чем именное. Молодцы.

И вот вам опять с именными названиями улиц и площадей назрела некая проблема.
- Кто он такой этот Свердлов?! – кричат одни.
- Стоять, не двигаться! – кричат другие.

«Свердлов – у него ж руки по колено в крови!», - договорились до пены ретрограды. «Андрею Дмитриевичу Крячкову исполнилось бы 140 лет!», - договорились до невозможного златокапительцы.

Скобки открываются. «Золотая капитель» - это движение народов архитектуры к лучшему будущему в виде журнала, конкурса, собраний, митингов и обедов. Скобки закрываются. (смайл)

Два мира, два Шапиро. Мир привычных ко всему обывателей – в добром смысле мирной жизни – против перемен в старых местах, где призраки бродят по имени Сибревком, Свердлов… Толком не помнят и не знают ни того ни этого, а звуки «бр» и «ерд» - какие-то настоящие, сибирские, морозно-бодрящие. Фонетику не отменишь!

Историки, краеведы и архитекторы – другой мир. Интеллигенты, интеллектуалы, культурная общественность, белая кость и почти голубая кровь. Им надо, чтобы на карте старого города появились новые имена. То есть, конечно, имена старые. Но будут как новые. Из исторического прошлого. Его никто кроме них не знает, но надо, чтобы узнали.

Прошлое зачем-то понадобилось срочно настоящему. Это как дорогое вино – достать из подвалов и, смахнув паутинку с темного зеленого стекла бутылки – смаковать мелким глотком, перекатывая во рту. «Крячков», «Тихомиров», «Будагов»… Вот еще «Михайловский» заявлен «без Гарина», как сказал Голодяев Константин, агитируя и набережную как-то привести в соответствие историческим устоям дня.

Но пока остановимся на добром вине «Крячков». Люди, не подумайте, что уже вино такое есть. Это моя чистая аллегория! Художественность. Для Вашего удовольствия. Смакования чтива. Только.

А вот теперь – провокация.

Не специалист я исторический, краеведческий, архитектурный, поймите! Но журналист. И была в моей судьбе такая в свое время программа, когда изучалась, немного, в рамках сюжета, история становления города Кемерова. Еще в прошлом, можно сказать, веке. И что же? Встретились мне тогда две фамилии: Парамонов и… Крячков. И два очень похожих чертежа, подписанных Парамоновым и Крячковым. Одинаковых. Как под копирку.

Тогда еще у меня возникли сомнения, что это значит? Когда мы, будучи студентами, «передираем» друг у друга курсовые и сдаем преподавателю, то мандражируем, поймает он нас или нет на подлоге. Почему, разглядывая два чертежа образца 1918 года планировки города-сада для Щегловска, я не могла избавиться от этой навязчивой аналогии, не знаю.

А теперь – тайны.
Был конкурс. Было представлено пять проектов. Один из них был от Парамонова. Два из них были от Крячкова. Победил проект Парамонова. Но осуществлен не был. Восемнадцатый год, учтите! Два архитектора. Павел Андреевич, 1879 года рождения, окончивший ТТИ (томский технологический институт) в 1915 году… И Андрей Дмитриевич, 1876 года рождения, окончивший Петербургский институт гражданских инженеров в 1903-м, распределившийся в Томск и преподававший в ТТИ…
Павел Парамонов, победивший в конкурсе генплана Щегловска, «испарился» - нет никаких упоминаний о его судьбе в википедиях и интернете, кроме подробностей щегловского города-сада и его записок с пожеланиями, как идею осуществлять и развивать… А Андрей Крячков «шагал» архитектурной мыслью по Сибири и за её пределами уверенной поступью не сбиваясь и не прихрамывая.

Как удалось так удачно миновать все минные поля того времени Андрею Дмитриевичу, не уронив волоса? Какой секрет он знал? И куда исчез Павел Парамонов? Вот вопросы, на которые у меня сегодня нет никаких ответов.

И поэтому… я не знаю, что происходит с площадью, на которой стоят «построенные Крячковым» дома, включая знаменитый стоквартирник.
Не знаю, почему решили переименовывать, исходя из прагматики – что это легко сделать, переставив пару табличек с названием. Даже адреса домов не поменяются, потому что они приписаны каждый к своей улице.

Но если уж затевать «узнавание истории» со всем к ней уважением, то было бы логичнее устроить широкую кампанию в городе. Пусть бы учащиеся провели классные часы по изучению наследия и жизни архитектора Крячкова, пусть бы мысль о его значимости самостоятельно поселилась в их «чердаках», как и в головах других горожан, получивших возможность об этом задуматься на публичных мероприятиях с показами и рассказами. Но нет! Мы не уважаем друг друга. Нам надо кричать, что другие ничего не понимают и не знают! Нам надо грубо и быстро навязать наше руководящее мнение, не считаясь с особенностями массового восприятия, не уважая.

Не надо спешить. Десятилетиями нагибали нам шеи, «приучая» к Свердлову, Ленину и др. А теперь в одночасье хотим, чтобы так же путём нагибания приняли красавца Крячкова. Такому, как видно, пока не суждено произойти. Впрочем, таблички можно переставить и без разговоров лишних, без всех этих опросов и мнений. Толпа есть толпа. Она мыслит простым разделением кто «за», кто «против». Кто «свои», кто «чужие».
Нам же необходимо восприятие ненасильственное, добровольное. Значит, на это необходимо потратить силы и время, господа интеллектуалы, архитекторы и интеллигенты чистых кровей.

Пока волею судеб площадь так и осталась Свердлова. А с Крячковым решили процедуру притормозить. И правильно. Подготовить надо, подготовить тему.

Если же закольцевать тему любви к переименованиям, то есть такое соображение. Насчет имён. Крячков – велик, прекрасен, лучше Свердлова и больше… Но фонетически… крякать люди, возможно, и противятся. Не очень величественно звучит «площадь Крячкова» при всей его значимости для новосибирской и сибирской архитектуры. Слышите? А люди, не знающие про великого зодчего, слышат.

Итак, площадь раздора, желаю тебе, дорогая, обрести имя достойное, красивое и – навеки веков!

А планировала я писать совсем в другом ключе. Без криков и бомб.
Вот так.


Об этой площади мне рассказывала супруга одного известного у нас потомственного бухгалтера. Она говорила, что когда была школьницей, то с этой площади для неё начиналась весна. Потому что только здесь был положен асфальт, и когда снег подтаивал, то образовывались островки, на которых немедленно начинались чертиться мелом «классики» - такая игра, если не знаете или забыли. Она приходила сюда с подругами и здесь они по-настоящему чувствовали себя горожанками.

В другой раз.

Стихи Константина Симонова, если что.