13:58
Публичная казнь по-новосибирски

БЛОГИ на Сибкрай.ru

На некотором новосибирском портале журналист Елена Полякова, поместила публикацию с хлестким заголовком, круче моего. В её материале «дискутируют» поэт Владимир Берязев и историк Владимир Шишкин. Публикация вслед за хлестким заголовком и далее хлещет без устали. Причем, поэт привлечен в публикацию насильственно – он из-за кадра цитируется по дискуссии в фейсбуке. В то время, как журналист и историк выступают с прямым собственным текстом, я бы сказала, «одиозным», т.е. «неприятным, вызывающим крайне отрицательное отношение к себе».


В чем отличие историка от поэта? Историк - всезнайка с профдеформацией преподавателя. С ним бесполезно обсуждать что-то, надеясь на перемену его закаменелого видения. "История ни чему не учит", но убеждает в учености. Поэт - не ученый. Но он видит особым зрением, которого, как правило, нет у досконального, казалось, изучателя истории. Поэт заговорил об Унгерне и написал так, что бросилось в глаза то, что в Ново-Николаевске 1921 года произошло событие мрачное и, как мне показалось, запятнавшее город и его жителей, не осознавших последствий. 15 сентября, по истеричному требованию Ленина, срочно должны были устроить публичный суд и казнь Унгерна, привезенного для этой цели в его обтрепанном желтом халате с генеральскими погонами и наградным крестом, преданного, связанного, униженного. Не жаль Унгерна, ставшего давно мифическим персонажем, которому не приписал историк наш ничего симпатичного в "имидж". Историк же постарался минимизировать военный успех "черного барона", когда по сути он сумел за счет воинского таланта и доблести освободить столицу Монголии и его правителя, захваченного в плен китайцами. То есть вернул целой стране, не такой уж и маленькой стране её достоинство, её независимость. При огромном превосходстве воинских сил китайцев, держащих под собой Угру. В 7 раз! Это много, по-моему. Когда Унгерн стоял за правое дело, успех ему сопутствовал. Но как только он задумал черное дело - напасть на Россию предательски объединившись с иноземцами... успех кончился. Предательство привело его к печальному результату - он сам был предан...
Но дело не в том, что наш дорогой историк оценивает "заслуги" Унгерна в негативном плане и, кажется, сам бы прислал пресловутую ленинскую телеграмму "судить и расстрелять" - при как можно большем стечении народа. Дело не в том. Нет у историка зрения увидеть, что проведение показательной расправы отнюдь не облагораживает городские нравы. Коллективной совести горожан был нанесён урон, я считаю. Не дело - быть палачами и судьями мирным жителям города на Оби! Это не пристало, не достойно тех, кто будет строить школы, театры, музеи. Поэт чувствует тонкую тему! Он чувствует, что надо внести исправления. Мы знаем, где судили, а по сути - уже приговаривали к казни - Унгерна. Но где привели приговор в исполнение, где похоронили - не знаем. То ли в "Красном факеле", куда мы ходим смотреть разные спектакли, то ли в доме купца Маштакова, где в окнах видишь, как рисуют художники своих моделей - училище там теперь. Каково это - находиться в таких местах, где происходила казнь? И просто предлагается - не думать, забыть. Нет, надо что-то сделать, чтобы исправить судьбу мест возможной смерти, даже если смерть постигла чудовище, а не героя. Поэт предлагает возвести памятник. Но такой, который подводит финальную черту гражданской войне. "Суд Унгерна" - годится для этой цели. Где, как и чем сопроводить - надо думать. И чувствовать. И видеть - особым зрением поэта. И тогда, возможно, черное пятно публичного судилища и казни - сотрется. Будет положен предел. Мы очистим город и его историю, установив монумент - последнему публичному суду-расстрелу в городе Новосибирске.