13:58
Нервный антрополог

БЛОГИ на Сибкрай.ru

У меня в друзьях есть антрополог, очень люблю его почитывать. Книги он пишет интересно и умно. А в сети тоже пишет, но немножко нервно. Помните у Маяковского – «Скрипка и немножко нервно»? И вот он такой, какой есть – и умный, и нервный.

Если применить его метод, то уход директора Мездрича можно рассмотреть с точки зрения нерва и скрипки, спасибо дорогой антрополог.


Борис Михайлович наш Мездрич правил бал, если можно так выразиться, в самом хорошем смысле - в Новосибирске основательно и долго. Снискал себе друзей и врагов, впустил в старый наш оперный и балетный мир новый дух, вел за собой культурные толпЫ. Сам был культурным столпом. И вдруг в одночасье перестал быть и директором и нашим.


«Мы все в шоке», - сказала бы Эллочка 21-го века. А так и есть. Мы все в культурном шоке, господа. Мы не понимаем, как такой крупный человек, такой волевой и сильный – покинул нас решением какого-то там невзрачного очкарика, хотя и носящего мантию вершителя судеб, но никогда вроде бы не вершившего никаких судеб и в нашу сторону не поворачивавшего своего застекольного взгляда. Чувствуете нерв антрополога? Он играет во мне, заставляя писать вот ТАК. Я же говорю, шок. Нерв. Скрипка.


И вот на днях пригласила его по скайпу к себе в эфир известная дочь известного человека из питерских. И состоялся у них интересный разговор. И пролился свет на дела Бориса Мездрича. Почему, что и как.


А мы тут его как ни рвали на части, как ни звали по эфирам и судам – такой стройной картины мира от директора театра не получали. Спасибо, что теперь есть понимание. Есть представление, что земля летит, как полагается, по орбите вокруг солнца, а не как-то иначе, сбившись с пути.


Человек есть характер. Им двигают позывы воли. Было бы печально осознавать, что произошедшее с Мездричем было не его решением и волей продиктовано, а нарушено случайно. Так – летел какой-то неведомый метеорит и упал, всё сломав и истребив.


Пришел в театр к Мезричу молодой Кулябин с идеей разнести в клочья спокойствие и мир под крупнейшим куполом страны. И Мездрич поддался соблазну увидеть алмазы – не на небе, так в глазах, когда купол будет бить по голове, падая обломками иллюзий.


Сам, он решил все сам. У Мездрича – большого человека – сильный характер. Он решает сам, чему быть. «Идет до конца», - по его же выражению. Вот эта черта и сыграла пагубную роль в истории с отставкой нашего любимого директора НГАТОиБ. И сыграет еще в судьбе Бориса Михайловича, если он не пересмотрит параметры ручного управления собственной судьбой. У него характер, у него такой волевой «каприз», а мы в результате получаем катастрофу с переменой. И мы не знаем масштабов этой перемены в устоявшемся кое-как мире. Казалось бы – ходи в театр, не отвлекайся на директоров – какая разница, кто в кресле? Но Борис Мездрич так поставил дела и себя во главе этих дел, что мы чувствуем – он ушел, мир рухнул. Правильно ли это? Нет, не правильно. Я как зритель не желаю знать ничего, кроме либретто, имен исполнителей, авторов и постановщиков. Меня не должны касаться административные нюансы. Я и знать не знала бы, кто сегодня директор, а кто нет. И задача директора – так ставить дела, избавлять меня от лишней заинтересованности в нем, любимом.


Мездрич так и говорит, что его задача – обеспечивать условия артистам и творцам. А получилось, что срыв, связанный с одним-единственным спектаклем, которого в сущности могло не быть – ставит под сомнение всю основную парадигму судьбы и директора и театра.

Я как зритель хочу волноваться за героев постановок, а не за директоров. Директор, если он настоящий директор, должен мне это обеспечить. Но если «вы любите театр так, как люблю его я…», то идите и умрите. Не надо директору так любить театр, не его это дело. Не надо директору принимать позу героя спектакля, не надо! Сидите в кресле, принимайте решения, подписывайте приказы, а на сцену – ни-ни!
Ни принцем Лимоном, ни Гамлетом, ни Макбетом не прыгайте из кресла в ад театральной фальши. Этот ад фальши чреват вызреванием правд, от которых лучше держаться подальше.

Но Мездрич «идет до конца». Тут дело не в расчете, не в деньгах… Дело принципа. Это психология игрока, готового всем рискнуть. Тем выигрыш крупнее. Но не дело так рассуждать начальнику. Начальник не игрок, он капитан большого корабля. Рискнули, Борис Михайлович? Сладко? Нам нет.


Сходите, посмотрите спектакль вашего Тимофея Кулябина «Пиковая дама» - в «Красный факел». Там раскрыта тема игрока и его приза. Впрочем, и тема графини, хранительницы тайны заветной карты – тоже раскрыта и не завидна.


Сегодня мы погружены в обман визуальных образов, которые ярче и убедительнее настоящих объектов. Мы переносимся из состояния в состояние, из судьбы в судьбу, из смерти в жизнь и обратно – легким касанием пальца, переключающего картинку. Мы не заметили, как сместились акценты в поле реальности. Мы ее уже не опознаем. Рассуждения о дисциплине водителей на дороге, шахтеров под землей или директоров в театрах – оторваны от фактов присутствия у нас привычки воспринимать жизнь как компьютерную игру, как визуальный ряд, которым мы якобы легко управляем. Люди с мобильниками, снимающими собственную смерть от нападений медведя – это печальное следствие нашего запаздывания осознания происходящего. Главная сигнальная система у нас сбита в настройках. Ярче созданные картинки - и они заставляют нас верить в них сильнее, чем в блеклую реальность. До последнего вздоха рука жертвы теперь ищет кнопочку пульта, чтобы отменить собственную смерть.


Так и с директором произошла история с поиском переключателя каналов. Уже Кехман тыкал перстом в прибитый ковер перед всей труппой, а Мездрич пребывал в визуале своих картин. «Шел до конца». Вместо гибкости и управления ситуацией, полагал, что главное – педаль «газ». И нет тут принципиальности, нет, не вижу. Это в советских фильмах герои шли на баррикады и погибали с честью, это было чистое кино, Борис Михайлович.
Принципиальность ваша важна в сохранении и поддержании процесса, вверенного вам судьбой. И осознания себя частью этого процесса, песчинкой в потоке, пусть и песчинкой с особым блеском. За то вас и могут извлечь из потока – для особой сохранности и переплавки.
«Я абсолютно и всем доволен. Доволен поддержкой…». Поддержкой даже из-за рубежа. Ну, чем тут быть довольным? МБМ, скажите – чем?


А когда геликон —
меднорожий,
потный,
крикнул:
«Дура,
плакса,
вытри!» —
я встал,
шатаясь полез через ноты,
сгибающиеся под ужасом пюпитры,
зачем-то крикнул:
«Боже!»,
Бросился на деревянную шею:
«Знаете что, скрипка?
Мы ужасно похожи:
я вот тоже
ору —
а доказать ничего не умею!»
Музыканты смеются:
«Влип как!..»