13:58
Голоса на рассвете

БЛОГИ на Сибкрай.ru

Программа «Есть мнение» предлагает начать думать уже с утра. Когда другие развлекают и будят, в лучшем случае, информируют, здесь решили, что слушатель радио нуждается в разговоре. Журналисты, эксперты, едва сами откроют глаза, погружаются в гущу происходящего. Вот она – за окном. По утрам она темна.
Я люблю прогуляться до Дома радио на Вертковского - сквером с толстыми рыжими черемухами, вишнями, рябинами. Гнезд не видно, ворон и сорок не слышно, но они где-то здесь. На обратном пути после эфира птицы появятся. Они обязательно что-то скажут - на своем, на птичьем языке. В продолжение темы эфира, так кажется. Потому что не возможно не думать.
Не думать о разговоре, который длился целый час. Но его оказалось мало. Вы звонили на радио, вы высказывались. Рамки программы, конечно, не позволяют достичь глубины и искренности, с какой общаются близкие родственники. Но тенденция есть. Звонят незнакомые, абсолютно чужие люди, но в какие-то секунды разговора вдруг между нами устанавливается очень тесный контакт. Мне кажется, я вижу лицо говорящего. Говорящего что-то важное. Ведь включил же он радио, чтобы слушать «Есть мнение».
Разве забудешь Александра Геннадьевича? Кажется, я произнесла это вслух, и сорока, отрывающая чешуйки дерева, подозрительно посмотрела. Чтобы работать на радио, надо тренировать плотность текста. Паузы там – дыры. А выражение глаз никто не видит…
Поясняю сороке, она поняла.
Александр Геннадьевич был на связи всего минуту. На просьбу раскрыть историю своего имени он откликнулся. Оказалось, что назван в честь деда – блокадника, который не дожил до внука. Но имя ему передал. Все, что мог… Комок стоял в горле. Хотелось обнять радиослушателя, никакого не родственника мне и не близкого, названного в честь чужого мне деда, пережившего самое жуткое испытание прошлой войны.
Нам дают имена родители, дают на счастье. Но они хотят, чтобы мы кое-что запомнили и передали дальше. В каждом имени есть родовая тайна, родовое бессмертие. И в моем, и в вашем.
- Меня назвали в честь прабабушки – говорит Ирина – предлагаю назвать новый мост через Обь – Сибирь!
- Меня? Почему так назвали – Исмаил? В честь сына пророка… А мост… я хочу назвать – Жемчужина.


Четыре программы мы посвятили акции «Дай имя мосту». Четыре авторитеных гостя рассуждали у нас о грядущем и прошлом. Игорь Маранин, историк, пришел с предложением назвать мост Бугринским.
- Ну, как же, Игорь Юрьевич! Вы же историк, вы знаете, почему Бугринским назвали село и рощу – ропщу я – Вы же знаете, чем занимались бугровщики! Они грабили курганы – бугры, доставали могильное золото. Целые деревни занимались мародерством, по сути.
- Об этом уже не помнят, забыли…
Возражение принято. Да про занятия бугрованием все забыли, конечно. За исключением узкого круга посвященных. Или интересующихся. А другие, как Ларичев Владимир Федорович, не виноваты, что родились в Буграх и все лучшее у них связано с этим селом. Он написал мне после программы, поделился своей историей, встретились, познакомились. Показал, где была школа, в которой учились многие из рода Ларичевых. Провел по мосту через реку Тулу к своему родному дому. Там другие теперь живут, но он-то помнит свое! Мосту требует имя Бугринский, потому что имя села хочет оставить в истории. В его истории, в которой нет золотых добыч из могил, а есть пленные немцы, идущие по мосту на строительство оловозавода… А он им вслед кричит что-то обидное. Потому что отца своего родного он не запомнил – ушел тот Ларичев в 43-м на фронт сразу по окончании мединститута и – погиб в 44-ом под Ленинградом, на Волховском фронте. Может, потому Ларичев-сын был причастен к изготовлению ракеты «Тополь», что остался фронтовой след на счастливой в целом его мирной жизни…

Был в эфире гостем поэт Владимир Берязев. Я его все называла «экспертом по смыслам». У него предложение было назвать мост Чуйским. Ведь с него начинается чуйскотрактовое направление на Алтай, да и красиво, лучше Бугринского. Так он считает.
Был историк-музейщик Иван Ветров, которому новый мост пока мало полезен. У него нет ни истории, кажется, ни имени, ничего, чтобы сделать героем экспозиции. Но наша акция делает его героем. Мост приходит в историю с нашей помощью. Народное голосование применялось в истории Новосибирска при выборе городских названий только раз – об этом рассказывал Михаил Николаевич Щукин. И вот – второй. Щукин делился опасениями, что делать с теми, кто думал над именем мосту, да останется ни с чем: и название его не пройдет и приза не получит – зря ли старался такой человек? Мы тоже искали меру, чтобы не разделить всех участников акции, а объединить… Моя мысль – всех участников и их названия-имена написать вдоль моста, благо, он достаточно длинный – все поместятся. Щукин, как член жюри, обещал обсудить предложение.
ГТРК «Новосибирск» и директор Светлана Войтович, затевая акцию, предполагали, что будет отклик в народе, но ТАКОГО не ожидали. Тысячи писем! Люди всех возрастов и всех, кажется, качеств – дают понять, что их мнение надо учесть.

Сколько было имен! Анна, услышав зачин: «Здравствуйте, с вами снова Любовь и Надежда (два журналиста, ведущих эфир) – присоедините к нам вашу веру, что у нас все получится!» - откликнулась:
- Предлагаю назвать наш мост в честь Софии – матери трех дочерей, коих звали Вера, Надежда, Любовь! Чтобы мост собирал лучшее и лучших… А еще у нас родилась внучка… по имени Соня, София…
Конечно, когда рождается внучка, и ее нарекают Софией, а новый мост может стать ей парой, тезкой по имени – это удивительная история! Легенда просится в жизнь. Легенда счастья. Жили-были… У них родилась внучка. Назвали ее… А в это время строился мост и его тоже назвали… Дальше история уходит вслед за солнцем – в грядущий день, потом в сумерки ночи и - опять…

Возвращаясь с эфира, бормоча продолжение разговора, озадачивая сорок, видя лица за голосами, испытываешь такую благодарность, такую силу внутри! Поневоле покажется, будто гуща тьмы за окном, в которой мы начинаем эфир - исчезает не только работой солнца. Мы тоже немного ему помогаем.