13:58
Эпитафия птичке

БЛОГИ на Сибкрай.ru

Здесь птица покоится, сбитая насмерть, в лепешку. Лишь перья шевелятся ветром от несущихся мимо колес. Тот голубь, что брел так беспечно по «зебре», конечно, не знал, что она предназначена именно для переходов. Но только не птиц, не беспечных, не ищущих корма – не смерти…
Смерть голубя – мелкое повседневное даже не событие, а мокрое пятно от события. И не стоило бы о ней говорить. Если бы за минувшую неделю на месте этого пешеходного перехода три, если уточнять, птицы легли навек между белых полос. Под знаком «Осторожно, дети!» за 200 метров от школы.

Дети переходят дорогу в этом месте каждый день по нескольку раз. Возможно, такие картины на их пути могут в системе жесткой альтернативной педагогики сыграть роль пугающего примера. Но только в порядке бреда привожу такое предположение.
Вообще-то, это плохой знак. На внутренней дороге не предполагается скоростной режим, не позволяющий голубю взлететь и спастись. Да, мы спешим. Мы хотим обойти пробку на основной магистрали и елозим дворами. Кто-то стоит в тесноте на улице Дуси Ковальчук, а кто-то сворачивает на Ельцовскую, чтобы «проскочить».
- Тормозить перед голубем?! Вы еще потребуйте, чтобы мы пропускали утят, как на старом довоенном фото в каком-то европейском городе: все машины стоят, утки ковыляют перед ними полным выводком.
- Сейчас все другое. Другой транспорт, дороги и мы на дорогах – другие.
Раньше со смертью играли канатоходцы под куполом цирка, теперь пешеходы. Не случайно водители их называют ехидно «маклауды», мнящие себя бессмертными. Голуби вы мои, пешеходы! Если водитель несется в машине, окруженный хоть каким-то железом, то чем окружены вы? Ничем, кроме воздуха. И вы даже взлететь, как иной ловкий голубь, не сможете. Не надейтесь на защиту белых полос на асфальте. Это в детстве вы могли нарисовать мелом домик, и в нем вас нельзя было трогать. По правилам детских игр.
Правила взрослых игр – закон джунглей. Кто сильнее, тот собьет. И на «зебре», защита условная, игрушечная.
В одном небольшом городе Новосибирской области заасфальтировали улочку в частном секторе, привели дорогу в порядок. Получилось красиво. Дети – они же хотят и на роликах прокатиться, и мелом почиркать, и как не воспользоваться новым асфальтом на месте вечной пыльной гравийки? Во избежание неприятностей введен режим ограничения скорости – не свыше 40 км/час. На ровной прямой дороге? Не больше 40-ка? Когда можно выжать больше? Рефлекторно. Мальчик 9 лет с самокатом на улице Больничной – был сбит. Новая дорога стала ему могилой. Родная улочка, прежде охранявшая - буграми и колдобинами, превратилась в убийцу.
А когда говоришь автомобилистам про измененное состояние человека за рулем, они машут на тебя руками, не согласны.
Но ведь мы чуть не каждую неделю слышим, как кто-то, совершив наезд, убегает с места происшествия подальше от жертвы. Разве теперь такое поведение – исключение из правил? Максимальный уход от ответственности стал типовым алгоритмом.
Догоняем Москву. Летом 2005-го там произошло событие, всколыхнувшее общественность. Погиб отец с двумя дочерьми 6-ти и 8-ми лет.
…Хороший парень Вася, получивший права в 19 лет, к 23 годам уже имел солидный водительский стаж – 4 года. Он не был пьян. Дорога была сухая. Набережная Яузы с трехполосным односторонним движением в 8 вечера была свободна. Белые полосы перехода видны, разумеется, хорошо. На них и нашли свою смерть трое счастливых, как они думали, пешеходов. Они шли, как обычно, встречать свою маму Ирину – к метро. Им надо было всего лишь перейти дорогу. За руку дочерей держал «самый лучший в мире папа» Борис Вахнюк. Писавший когда-то песни для Аллы Пугачевой, кто не знает. Они шли спокойные и уверенные. А тут Вася. Он тоже был спокоен. Когда совершил наезд и три тела распластались на дороге, он не утратил присутствие духа. Он вызвал милицию, скорую… И – занялся страховкой.
Умирающие умирали, а Вася разрабатывал стратегию спасения себя. Спокойствие его не подвело. Он вел себя на суде очень… компетентно.

Кто-то первым делом после аварии кидается осматривать драгоценную машину на предмет повреждений – и не дрожат руки от ужаса, от непоправимости содеянного. Не дрожат.
А что «зебры»? Они же не «тигры». Для водителя «зебра» - абстрактна. Он знает, что «зебра» не поцарапает, не сомнет его авто.
«Птичку жалко», - это в старом кино.

 
Любовь Иванова
Журналист, сценарист, критик