13:58
Юмор черный и белый «Веселой вдовы»

БЛОГИ на Сибкрай.ru

Артисты оперетты живут феноменально долго.
Достаточно вспомнить Йоханна Хестерса, поющего свое: «Пойду-ка я в «Максим»!».
//Там ждет меня интим – это я прибавляю от себя - так как в русском варианте песенку графа Данилы из оперетты Легара «Веселая вдова» поют: «Иду к «Максиму» я, там ждут меня друзья…»//
Его исполнение можно найти в интернете на пластинке 1940-го года… и ту же песенку на любительском видеоролике – концерта 2009 года!
Парню всего-то каких-то 106 лет, а он поет все того же «Максима»!
И неплохо выглядит, поверьте, перечисляя имена максимовских подружек: Lolo, Dodo, Joujou, Cloclo, Margot, Froufrou…

В оперетте, очевидно, что-то есть вроде эликсира.
Нам, конечно, вполне показан такой бодрящий настой, необходим даже.
Но как его производить? Очевидно, что не простым взбалтыванием ингредиентов в трехлитровой банке. В «легком жанре» есть какая-то тайна.
Добыть ли ее простой киркой рудокопа?
Не мне судить. Не знаю. Я только наблюдаю очень разные результаты в очень разные годы в очень разных странах.

Одна из «разных стран» - Россия. Посетим ее в наше время, заглянем не далеко – в Новосибирск, туда, где идет добыча эликсира, то есть в театр музыкальной комедии.
Легар, позволивший весело петь Хестерсу и прожить 108 лет, привлечен в качестве снадобья, чтобы и мы с вами не отставали. Доброе дело! Главным режиссером Александром Лебедевым выбрано очень качественное, простите за выражение, сырье – оперетта «Веселая вдова». Та самая. Она уже не первая у нас, четвертая по счету постановка.

Первая «Веселая вдова» возникла в Новосибирске, если верить хроникам Музкомедии – в 60-ом году. Похоже на правду. Представить, что под такой вывеской могли давать спектакль в 40-е, 50-е годы, когда вдов была полная страна, согласитесь, не возможно.
Но Легар сочинил музыку для оперетты еще до мировых войн - и второй, и первой. Премьера в Вене была в 1905-ом. Уже через год – в России. И, как говориться, обогнула шар земной… Много было постановок и успешных. Пишут. Поверим.
Казалось бы, не виноват композитор. Но название виновато.
Считается, что к нему привыкли и воспринимают как простой оксюморон.
Но некоторые тонко чувствующие люди, заметив в названии «душок», все-таки хотят как-то его убрать.
И такие люди находятся в Австрии. Не в наше время, а полувеком раньше.
В 1962 году выходит австро-французская экранизация оперетты Легара «Die Lustige Witwe».
//режиссер Вернер Якобс, продюсер Херберт Грубер,
в главных ролях Питер Александр и Карин Хюбнер//
Фильм радикально переделывает сюжет. Казалось бы: о, ужас! Я всегда стою на страже авторских интересов. Но если так, как переделали, сейчас, спустя полвека после ее написания – интереснее для публики?..
В исходном сценарии вдова становится вдовой «за кадром», появляясь на люди уже «готовой». «Убить» ее богатого мужа, за которого она пошла не то с расстройства, не то по расчету, либреттистам нужно было только для того, чтобы сделать героиню свободной обладательницей 20 миллионов. Вот такая «рыба» приезжает в Париж, где на нее открывают охоту толпы мужчин. Это крепко и понятно, но цинично. Оперетте требуется -для эликсиру - добавить романтики. Добавить любви, лишенной расчета. Превратить любовные приключения в легкую игру обстоятельств, а не целенаправленное движение к миллионам.
Авторы фильма берутся за ножницы и подходят к старомодному Легару, чтобы приодеть его по последней моде начала 60-х 20-го столетия. Они «отрезают» миллионы от героини Ганны Главари, как мешающее оценить ее в качестве объекта любви обстоятельство.
Ганна из вдовы, оставшейся в Париже с миллионами перед глазами голодных толп ухажеров, превращается в скромного секретаря шампанского магната.
Очкарик и «синий чулок» - такова Ганна в начале фильма. И никто на нее не бросается.
И ничего такого у нее нет. И даже добрый ее шампанский шеф Андре Ренар неловко роняет замечание «такое платье даже ты не испортишь», когда ей надо спасти ситуацию: примерить наряд, для которого не нашлось демонстраторши.
Едва белое платье с двумя крупными красными цветами на груди оказывается надетым, дурнушка моментально хорошеет. И в нее немедленно влюбляется племянник Ренара, этот беспутный шалопай граф Данила. Да и граф ли он там?.. Ренар видя, какое благотворное действие на племянника оказывает его строгая и послушная помощница, невольно задумывается, а что если… И пока он задумчиво смотрит на парочку, стоящую перед каким-то водоемом, дающим эффект чудесных бегущих бликов, Данила начинает петь песенку. Опять ножницы! Песню «Вилья» обычно в сценической версии поет сама Ганна. Тут решено иначе. Песня становится мужским признанием в любви. Песня становится компактнее и после того, как ее исполнил Питер Александр, уже не хочется возвращать ее Ганне.
«Ганна, майн мерхен бист ду!». Ты – моя сказка! То же самое, что «я тебя люблю!».

Как же возникает тема вдовы? Очень просто. Ганна, приехав в Париж по делу, застает своего Данилу в окружении стайки дамочек в перьях, к тому же они так весело танцуют, задирая ножки… Ганна выдает гневную тираду на чистом немецком языке с резюме «крези плейбой!». И убирается вон! Плача и жалуясь Ренару, она обещает помочь отучить Данилу от «кабаков и девок».

За утренним кофе Данила читает свежую газету, из которой узнает, что дядя женился.
На фото он видит в качестве невесты свою Ганну.
Питер Александр элегантен в передаче чувств, но понятно, что эта новость достаточно его взбесила. Вслед за первой новостью, приходит вскоре и вторая – еще более неутешительная. Медовый месяц якобы убил дядю, и Ганна осталась единственной наследницей шампанской империи. Данила, между тем, растратив средства, вынужден искать работу…
Тут и начинаются их напряженные стычки в интерьерах, наполненных стильной роскошью 60-х. То есть вдова-то на самом деле не настоящая, а притворная, фальшивая. Она всюду ходит с чернокожим мальчиком – хранителем чемодана денег, из которого при всяком случае извлекает пачку купюр, чтобы расплатиться или просто подкинуть вверх, как конфетти.
А дядя Ренар отсиживается в поместном замке, почитывая книжки и регулярно созваниваясь с Ганой, чтобы инструктировать, как действовать. Телефон тоже привнесен в сценарий. И самолет. И джаз. И полет над Парижем на надувном шаре в виде огромной бутылки шампанского. Твист. Шпильки. Смешной парень, который пытается гипнотизировать… Казалось бы – ну и коктейль! Не это ли – «трехлитровая банка с адской смесью»? Отнюдь. Все на пользу! Ручаюсь, Легар бы не возражал. Есть же у него вкус, честь и совесть. Он же понимает, что после двух мировых войн оставлять такой «вдову» не годится!

Но, тем не менее, у нас в Новосибирске оставлен авторский вариант образца 1905 года.
И даже ноты выписаны из Германии для большего соответствия старине. Этот старый вариант даже актуален в какой-то мере, так как в нынешней России тема стремления вслед за миллионами – так понятна и близка! Намного понятнее и ближе, чем, если бы вернуть шестидесятые, согласитесь.
Почему, приехав к нам на творческую вахту, режиссер Александр Лебедев не своровал у австрияков хоть сюжет?
//Тем более, что австриякам и Питеру Александру следовало бы «отомстить» за сворованный в свое время сюжет нашего фильма «Веселые ребята» - «Wehe, wenn sie losgelassen»(1958 г.). Были бы квиты.//

Так вот, если вдруг вы от Легара без ума и соберетесь на нашу четвертую «Веселую вдову»,– не ходите в интернет! Не ищите по ссылке
http://www.youtube.com/watch?v=e-v2br2nXZ8 «Die Lustige Witwe».
Идите сразу к Лебедеву.
Иначе как бы вам не заподозрить, что мы отстали от австрияков не на 50 лет, как может показаться на первый взгляд, а навсегда…

 
Любовь Иванова
Журналист, сценарист, критик