13:58
Анна

БЛОГИ на Сибкрай.ru

Она – Анна. Она – самая-самая! Самая маленькая, самая старшая. Самая известная и самая таинственная личность в театре «Красный факел». Она отказывается давать интервью. Потому что уже все сказала в той истории, которую создала о себе. Она отобрала для посторонних ушей и глаз то, что сочла нужным. Потому что прожила долгую жизнь и повидала разные времена, потому что знает, как оборачивается правда ложью, а ложь правдой. Потому что знает, что такое слово. Как оно вылетает – не воробей, а пуля!
Она испытывает действие этой пули на себе каждый раз, когда выходит на сцену. Она облачается в свой зловещий наряд колдуньи-старухи, графини из пушкинской повести… и становится такой беззащитной! Такой трогательной представительницей эпохи, канувшей в вечность уже так давно, что кажется невозможным, невероятным ее присутствие тут перед нами… Дело совсем не в летах. Не в сроках. Дело в чем-то ином, в том, что принято было именовать в те давно ушедшие от нас эпохи странным словом «душа». Что такое – душа? Сегодня мы этого уже не помним. Мы еще можем что-то чувствовать, но так слабо, что даже приборы, привезенные из физических лабораторий Академгородка, не обнаружат тонкого взаимодействия, присутствия, веса. Не тронется с места стрелочка, не дрогнет, не прыгнет к пределу шкалы.
Она стоит, облаченная в черные шелка старинного кроя, надлежащей длины и ширины, обернутая газом времени, - того, когда еще не выросли большие деревья, но уже были срублены еще бОльшие!
Она просто актриса. Маленькая актриса большого театра. «Сибирского МХАТа», как тогда говорили, когда мечтала о нем… эта маленькая женщина с огромными глазищами. Она и сейчас, когда артист Поляков в роли Германа бросает ей в лицо ужасные тексты Пушкина: «Старуха!!!...» - раскрывает свои глаза и так начинает смотреть, что становится жутко! «Как он смеет!», - думаешь про артиста, который не виноват. Он играет роль. Она тоже играет. Но еще и живет. И слышит, и понимает, что происходит. Она смотрит, широко и отчаянно открыв глаза – и в них: «Что ты знаешь?! Что ты знаешь, мой мальчик, о том, что просишь! Я вижу то, что тебе не дано и никогда не откроется. Я – хранитель. Тайны ушедшего времени, тайны всего…»
Какие уж тут интервью!
Анна Покидченко, народная артистка прежней великой страны СССР.

«Барабаны эпохи бьют, бьют, бьют»…
Насколько я понимаю, это были ее первые слова на сцене. Ей было девять лет, пьеса называлась «Платон Кречет». Она играла девочку, которой задали наизусть учить стих.
И девочке невыносимо его учить. «Бьют, бьют!..»
Впрочем, это я сужу не по признанию самой Анны Яковлевны, а по воспоминаниям Риммы Кубаневой, воронежской девочки, приглашенной играть в самодеятельной постановке.
«Роль у меня была не велика, в одном действии я вслух разучивала какое-то дурацкое стихотворение:
Барабаны эпохи бьют!
По улицам города
Организованно в школу
Веселые пионеры идут, идут, идут.
Барабаны эпохи бьют, бьют, бьют!
Мне ужасно не нравилось это стихотворение, хотелось играть какую-то героическую роль. А тут какие-то барабаны эпохи! Не знаю, как я прочла эти строки и «вжилась» ли в роль, но когда в следующем действии я вбежала на сцену вся перепачканная мукой и радостно объявила, что пеку пироги, - в зале засмеялись»
Когда о своей первой роли девочки Майки вспоминает настоящая актриса, а не самодеятельная, то не барабаны и не смех в зале выходят на первый план.
Анна помнит, что держала паузу… Довольно долго - в ожидании своей реплики: «Ну, что же вы молчите?!»
Когда взрослый партнер спросил, в чем дело, выяснилось, что девочка не забыла текст. Девочка ждала, когда возникнет ситуация, чтобы реплика была обоснованной.
«Вы все говорите и говорите… Как же я скажу, что вы молчите?» Логика!

Актер был потрясен таким сознательным подходом со стороны ребенка и предсказал ей будущее. Теперь это будущее уже осуществилось. Настолько полно, что не верится, что все выпало на долю одной маленькой женщины, одной актрисы.
Она видела ту, что теперь расположилась на портрете и встречает зрителей театра «Красный факел». Вы поднимаетесь по лестнице, чтобы войти «на малую сцену» - такой квадратюсенький зальчик, где играют спектакли-эксперименты, а ОНА – наблюдает за вами с портрета и провожает, будто немного усмехаясь. Вера Редлих – режиссер, пригласившая Анну Покидченко в «Сибирский МХАТ» из городка Львова. Вера Редлих глядит с портрета строго и приветливо одновременно. Портрет время от времени перемещают по театру – она успевает за своим изображением, то с одной стены взглянет, то с другой. Ей некуда больше спешить. Тут она дома по-настоящему. Анна и Вера переглядываются, думаю, тайком от нас. Они разговаривали, и Анна наверняка помнит голос, который утешал ее. Когда она разочаровалась, приехав в Новосибирск играть героинь, а ей предложили – водевиль!
Произведение местного драматурга. Какой-то фронтовик Лаврентьев, окончив два курса юридического и разместивший в газетах свои вирши, свалился на ее голову с «Последней легендой». Пьеса ей не понравилась, показалась мелкой. Ей нужны были «барабаны эпохи»! Через год она их получит – сыграет в «Барабанщице» Салынского главную роль -Нилу Снежко. А пока… В 58-ом году она бродит по Новосибирску и места себе не находит. Приехала!
Вера Редлих не спешила ее утешать. Она просто предложила поверить и подождать. «Ничего, Анечка, все будет хорошо, не переживайте!»
Думаю, эти слова Анна и теперь слышит, проходя мимо портрета.
Графиня Анна Федотовна, подвергаясь, нападкам Германа-Полякова, тоже нуждается в этих словах. Героиня Анны Яковлевны не так зловеща, как предписано традицией показа ее на сцене. Она немного напоминает мне образ страны, – которая ушла от нас навсегда. В тот самый миг, когда мы затребовали у нее «три карты, три карты…»

Мою крестную звали Анна…
Это имя имеет древнешумерские корни. Когда-то очень давно так звали «центральное женское божество», как выражаются ученые. Анна была дочерью бога Нанны и правнучкой бога Ана. Означает «храбрость, сила, благодать, милость Божья, миловидная, симпатичная». Шумеры подарили имя нашей актрисе, чей папа был не богом, а актером в Ростове. А мама была бутафором. Что оставалось девочке с таким приданым: и от шумеров, и от папы с мамой?
Но она – не «душа театра». Она хранитель. Ларчик, который открывается не просто!

 
Любовь Иванова
Журналист, сценарист, критик