13:58
Пиранделло в «Красном факеле»

БЛОГИ на Сибкрай.ru

- Где вы сейчас?..
- Я - нигде.
- Ну, почему же – нигде? По-моему, вы – везде.
- Ну, да…
Такой диалог состоялся у нас в день премьеры спектакля «Человек, животное, добродетель» в «Красном факеле» с режиссером-постановщиком Петром Шерешевским. Который еще год назад был главрежем театра в Новокузнецке, но вскоре перестал им быть и вернулся в скитальцы: ставит всюду, но мечтает жить и работать дома.
Дома – это в Питере, где сын, где жена, кого он не видит по полгода…
Режиссер стоит на балконе. За его спиной ряд из трех люстр, свисающих пирамидально над зрительным залом (пока пустым) и сцена, где заканчивается световая репетиция и где в дыму громоздится основная деталь декорации – гигантская куча. Отсюда не разобрать, что куча сложена из книг. Всевозможных. Поэтому, лучше называть ее грудой.
Режиссер обладает пушистыми ресницами и множеством завитков: волосы вьются, и в контровом свете он весь, как летняя блуждающая пушинка – дайте только порыв ветра – полетит. Но лицо его серьезно. В театре премьера. По Пиранделло. «Фарс», - говорит он. Сложный грим, гротеск…
«Только бы не походило на «капустник»,- мелькнула неконтролируемая мысль.
Пиранделло, на мой взгляд, - в драматургической части творчества – напичкан ситуациями, подобными точкам бифуркации. Действие то и дело, попадая в такие точки, рискует либо развалиться, либо собраться на новом уровне.
Идея его пьес, на мой взгляд, не определяется видимым и обозначенным ходом интриги. Она - идея, как эти висящие вниз пирамиды люстр, находится вне текста и даже вне сцены. Идея предполагает общее подразумеваемое людьми, работающими на сцене, и людьми, сидящими в зале.
Пытаюсь выяснить у режиссера, «про что» она. Ведь надо полагать, идея, как газ внутри шарика, может быть и воздухом, и гелием, и кислородом, и водородом…
Такая пустота конструкции пьесы удобна для ее жизни на сцене. Есть возможность вариативности, игры.
«Симпатико режиссенто», когда не анонимен, когда не просто – слово в программке, а живой и светится в лучах, убеждает, что он все понимает. «Типичный питерец», интеллигент, оказывается, надеется, что зритель рассмотрит «фигу в кармане», как изволил он выразиться. «Фигу» про то, что (цитирую): «Знаете, у нас сейчас такая ситуация… что порой кажется, что русская культура хочет, чтобы ее изнасиловали!».
( Ручаюсь, что в целом зале не найдется и одного зрителя, чтобы так понять суть пьесы).
Как же Петр Шерешевский доносит свое видение до актеров, каким образом они становятся единомышленниками?
«Я не давлю на актеров. Они все делают сами…», - и он скользнул за кулисы, а в зал стала собираться публика.
Пересказать сюжет пьесы очень просто, он подобен сплетне, анекдоту: любовник, муж, жена – если следовать по названию.
Только смешаны амплуа, только все так устроено, что все время переворачивается с головы на ноги и обратно. Любовник? Нарисуйте образ: пылкий итальянец… а потом испортите его, сделав задыхающимся профессором-книжником, в дурацких очках, да перепачкайте его мелом. Только с большого горя можно пуститься с таким в любовное приключение. Это и есть сеньор Паолино, герой Олега Майбороды.
( В Москве пять лет назад у воронежца Михаила Бычкова в Театре имени Пушкина на этом месте был занят Валерий Гаркалин, будто прыгнувший прямо из «Ширли-мырли», фильм такой, если кто забыл)
Наш Паолино не так вульгарен, как московский, и не «тянет одеяло на себя». Что ему предстоит сделать в предложенных обстоятельствах? На наших глазах он ничего особенно предосудительного не показывает, он уже совершил «преступление» и теперь ликвидирует улики. Попутно выдавая излишне насыщенный для нашего сегодняшнего уха текст.
93 года назад (пьеса была написана в 1919 году), в Италии словесное мельтешение интеллигентишки, кажется, играло роль орнамента, не более. Тогда, в период между двух мировых войн, ученых людей ни в грош не ставили – с фронта (первой мировой) пришли простые крестьяне и примеряли черные рубашки Муссолини, готовясь маршем идти на Рим.
Итак, профессор ничтожен, но деятелен. Ему надо помочь своей любовнице.
Муж. Тоже итальянец. Не спешите дорисовывать портрет. Хотя, если уже прочитаешь в программке, что это Константин Телегин, так и начинаешь махать кистью. Нет, он тут не такой. Потрет рогоносца на итальянской сцене ли, в кино ли – это всегда ничтожество.
У Пиранделло не так. Перед нами предстанет рогоносец-мачо, обманутый самой скромной и запуганной женой и ничтожным «ботаником». Сеньор Перелла.
Жена, сиречь, Добродетель, сеньора Перелла, актриса Ирина Кривонос. Она вся в затруднениях. Во-первых, токсикоз, о котором то и дело кричит сынок 11 лет Ноно (артист Сергей Богомолов). Во-вторых она всегда с ним и ни в одной сцене ей не дано сказать прямо: « О, боже, я беременна! Что делать?!» Она изъясняется намеками, как и все. Буквально каждое слово – как новая точка бифуркации.
В зависимости, как ее пройти – либо успех, либо провал.

Пикантность ситуации усиливается тем, что любовники, «наставившие рога» капитану Перелла, хотят его же еще и «надуть». Виновником беременности своей супруги, во что бы то ни стало, должен стать он. Но он-то этого совсем не планирует!
Супруге-скромнице предстоит примерить на себя наряд распутницы. Как будто, изменив мужу, она его уже не примерила… И мы должны поверить, что в двусмысленных, невообразимых ситуациях могут оказаться люди, совсем не подходящие для этого. Как будто не мы сами создаем себе такие ситуации, а они делают из нас марионеток.
Марионеткой своей причудливой судьбы был в какой-то мере и сам Луджи Пиранделло.
Выходец из Хаоса – так называется деревня, где оказалась семья Луиджи в момент его рождения, на юге Сицилии, куда были сосланы Бурбонами за участие в Рисорджименто -патриотическом движении за объединение страны.
Сначала он не был беден и даже был какое-то время весьма богат и счастлив. Серные рудники приносили хороший доход. Туда были вложены средства отца и приданое жены Антониетты Портулано. И однажды оползень их уничтожил вместе с шахтой. Когда счастливая жена известного уже литератора, мать троих детей Антониетта прочла известие о постигшей их катастрофе – она впала в ступор и тронулась рассудком. Через 15 лет она будет бросаться на своего мужа диким зверем и придется поместить ее в лечебницу. Дело усилит то, что сыновья Стефано и Фаусто пойдут в армию, причем Стефано будет добровольцем, попадет в плен и его не сможет вызволить оттуда даже личное вмешательство Папы Римского.
В год написания «Человек, Животное, Добродетель» Пиранделло еще не фашист, но он вступит в эту партию через четыре года, а потом, конечно, порвет партбилет ( как помните, в перестройку наш Марк Захаров – худрук Ленкома тоже жег публично партбилет в прямом телеэфире).
Муссолини поможет ему с открытием собственного театра в Риме в 1925-м, назначит академиком. В 1934-м Пиранделло станет нобелевским лауреатом…
Пиранделло не доживет до второй мировой войны, он умрет в одиночестве в 1936 в Риме, сильно разозлив Муссолини завещанием о скромных похоронах. Его прах перенесут под сосну в Хаос. А нам с вами останется наследие. Огромное, между прочим. Одних новелл уже к 1919-му году он написал 15 томов, первый из них назвав «Любовь без любви».
Загадочный, иррациональный, непостижимый, Пиранделло. Как число «пи» драматургии 20 века, с бесконечным рядом знаков после запятой…
Крепкий орешек, чего там.
После спектакля, кажется, все были в некотором замешательстве: победа или провал?..
Мнения, как всегда, разделились. Но аплодисменты в финале были подготовлены кодой – вокально-танцевальной на итальянские темы: ФЕЛИЧИТА! И понимай, как знаешь.
Кстати, лучшая пьеса Пиранделло (на сегодняшний день) во время, как сейчас выражаются, «мировой премьеры» в Риме – окончилась провалом и автору пришлось покидать театр, прижимая к себе дочку Лиетту, через черный ход, прячась от бешенства публики. Насколько мы сейчас культурнее и добрее!
Не ставя задачу детального разбора, не могу не сказать, что мне очень понравилась куча-груда книг, как метафора бестолковой в сущности и безмерной учености. На нее очень резво взбегает то и дело герой Олега Майбороды. Как часто мы, чтобы показать себя образованными, выхватываем наспех какую-то цитату, как я сейчас, чтобы закончить словами самого Пиранделло:
«Сама мысль, что такая чепуха способна сломить столь сильный дух, чуждый мирской суеты и погруженный в заботы высшего порядка,- сама эта мысль возмущала его. Как мог он согласиться напялить эту дурацкую штуку, предписанную нелепым обычаем для всех тех случаев, когда жизнь обманывает себя самое иллюзорными радостями празднеств!»
(новелла «Тесный фрак»)