13:58
Потешный Голливуд

БЛОГИ на Сибкрай.ru

Когда мой маленький сын впервые увидел живую свинью, то очень обрадовался и воскликнул. Поясню: свинья была видна не вся, а только со стороны хвоста, и располагалась в траве поодаль. Поэтому сын воскликнул: «Ой, мама, слоник!»…
Но ведь, правда, похоже! Уйти поскорее, чтобы не разочаровать ребенка, было не легким делом. Человек увидел живого «слоника». Возразить ему: «Ты ошибся, это не то, что ты думаешь!», - не хотелось. Он был обманут тогда. Но очень рад.
Покупая билет на спектакль, ждешь обмана и радости.
Хотелось бы мне вот так воскликнуть: «Ой, Голливуд!.. Ой, Виндзор!». И когда оно повернется ко мне – сохранить свое мнение.
В театрах Новосибирска можно найти и Голливуд и Виндзор. В театре музыкальной комедии – первый. В «Красном факеле» - второй. Рекомендую. И все бы прекрасно, но маленькое сомнение терзает. Могут ли люди, никогда не пробовавшие черной икры, рассуждать о ее вкусе? И будете ли вы верить таким людям с воображением, но, все же, без личного опыта?
Сомнения мои возникли случайно, как жалкие сорняки на грядке, но я их не прополола вовремя. И они разрослись. Я вдруг однажды выстроила перед внутренним взором ряд режиссеров, известных мне по портретам, фотографиям и по личным впечатлениям от встреч и съемок. И стала примериваться, кто бы из них мог показать… не буду углубляться в постороннюю тему. Это был частный случай поиска какого-то решения. Но я обратила внимание на то, как выглядели мои режиссеры. И задала себе вопрос, а умеют ли они одеваться? Часто ли «выходят в свет» и каков он их «свет»? Документальных свидетельств нашлось не на всех. Станиславский, Мейерхольд, умели и одеваться, и держаться, но они не в счет.
А вот наши современники крайне мало дают доказательств. В обычной жизни они разночинцы, одеваются, как им удобно, то есть в casual. То есть в толпе их не выделяет ничто. И это привычка. Не выделяться. Тогда, как на сцене – другое царство. Там роскошь, там Голливуд, там Виндзор. И надо быть в теме. Не умом, а телом. То есть иметь привычку носить Голливуд и Виндзор на себе, как марку. И не только режиссерам надо быть в теме естественной среды Г и В, но и актерам – всем до единого. Будет на сцене стоять десять виндзорцев и один «выпадет», прахом пойдет работа. Провалится Штирлиц. Будет видна подделка и будет раздражать. Как преодолевают в театре такие трудности перевода?
Будь я стариком Хоттабычем, я бы срочно всем нашим актерам и режиссерам немедленно предоставила право и возможность побывать в тех средах и местах, с которыми они имеют дело на сцене. Я бы дала им денег, на то, чтобы побыть немного обеспеченными или даже относительно богатыми людьми. Чтобы узнать физически это ощущение. Немного дала бы славы…
Но даже при том, что мы играем в Голливуд, но не знаем, с чем его едят, есть определенный выход. Понимаете, можно так и оставить по режиссуре – незнание, что такое Голливуд – и это играть. В это играть. В наши лепые или нелепые представления о том месте, где мы никогда не были и не будем.
Но только не играть самый настоящий Голливуд и его звезд и жертв! Вот это нашу провинциальность выдаст с головой. Исполнитель главной роли Гарольда Винса в «Мужчине ее мечты» Дмитрий Савин, дебютант, говорит: «Не важно, кто ты в жизни. На сцене ты другой».
Не согласна, дорогой Дмитрий. Важно, кто ты в жизни и чего ты в этой жизни пробовал. А вот если ты не пробовал то, что играешь, а задача поставлена режиссером – держаться знатоком… Бывает смешно. Все выдает эту житейскую неопытность, все.
Как мы оцениваем такой результат, как невручение национальной театральной премии «Золотая маска» ни по одной из 4-х номинаций для музыкального театра?
А вот, жюри рассердилось, было в плохом настроении и… Но разве не виден кризис легкого музыкального жанра невооруженным глазом? Наши бабушки и мамы еще застали оперетту, но сейчас никакая Шмыга не спасла бы этот жанр, а уж какая великая опереточная дива была! Сейчас эти сюжетики из жизни баронов и легаров, кальманов и сильв не вписываются никак в нашу жизнь. А по-новому их освоить не удается. Мюзикл нам пока тоже и не по сердцу, и не по зубам. Такой вывод делаю я из результатов «Золотой маски» за 2011 год. И не уверена, что в следующем году будет резкий скачок и улучшение картины.
Не вижу этой органики, чтобы в народе пели, слушали музыку оперетт. Чтобы была потребность такое слушать. Уши не те. Шансон, Ваенга, Михайлов – из них не скомбинируешь мюзикл. С богатой оркестровой палитрой. Вкус и культурный опыт наращивается, воспитывается так же быстро, как классический английский газон. Триста лет всего надо стричь и поливать.
Вот режиссер-постановщик мюзикла «Мужчина ее мечты» Михаил Заец рассказывает про трудности оркестрантов Музыкального театра: «Они говорят – духовых не хватает! Мы-то привыкли на деревяшках играть, ххе… Это у них сленг такой!»
И сомнения обуревают, вдруг – не знает режиссер, что есть медные духовые, а есть деревянные, трубы и кларнеты, тромбоны и гобои? Он же драматический по профилю. И родился не в оперной столице, а в Братске. Голос, кстати, у Михаила хороший, попал бы в свое время в лапы педагога вокалиста, пел бы, глядишь…
Постановка «Виндзорские насмешницы» - в другом новосибирском театре странным образом сошлась по впечатлению с опереттой. Даже не потому, что там присутствует музыка. Мне всегда импонировало, что актеры «Красного факела» могут сами играть на инструментах и петь прилично. Хотелось, чтобы это появилось на большой сцене, вошло в ткань спектакля. И вот – «мечты сбываются». В кавычках. Драматический режиссер, а в данной постановке – это Александр Хухлин – не воспринимает в полной мере музыку так, чтобы органично ввести ее. Как это мог бы он сделать, если бы занимался музыкой профессионально. Или хоть любительски. Но знал бы ноты. Как говорят музыканты, «попадал в ноты». Простой развлекательности мало! Музыка тут играет роль «перебивки», говоря телевизионным сленгом. А опереточность подачи, дурашливость, шутейность действия и вовсе идет в разрез с музыкой и сценографическим решением. Напоминает подход в еще немом кино «Праздник святого Йоргена». Декорации со сводами в духе Вестминстерского аббатства. Но дух спектакля иной. Он не поймешь, какой: то серьезный, то потешный. Сам режиссер, взявший для постановки Шекспира, оказался в творческом цейтноте. Он умеет очень хорошо решать тему знакомую, как говорят, «по жизни». Вырыпаева, например. Но в этой работе Шекспира есть экивоки, которые давно отработали свое. Зачем и как их оживлять сегодня?
Все это напоминает зрелище, которое мы с вами видим каждые выходные. Во время свадеб. Невесты в белом и женихи выступают в одеждах, которые им до боли не привычны. Люди стараются играть свою роль достойно, но на редкой невесте кринолин не сидит, как на корове седло. Пройти метров двадцать не спотыкаясь и не одергиваясь – проблема. Не привыкла. В обычной-то жизни кринолинов давно нет. И нет тренировки. Собираясь в самый торжественный день выглядеть настоящей королевой, невеста выглядит зачастую посмешищем, если не включает самоиронию.
Так и в театре не хватает настоящих навыков «ношения кринолина и фрака». Чтобы можно было поверить: перед нами – звезда Голливуда, королева английская, граф, барон, или просто человек эпохи лошадей и паровозов, аэростатов и газовых фонарей.
И поэтому ждать, когда повернется к нам лицом «слоник», немного страшно!