13:58
Документалистика Haute couture

БЛОГИ на Сибкрай.ru

Этика, эстетика и просто эээ...
Оливье Мейру приехал в Новосибирск с документальным фильмом, первоначально названным «Celebration».

Наши документалисты его приветствовали в лице Эллы Давлетшиной. Наши журналисты брали у него интервью в лице Елены Агамян. Предпоказ прошёл в «Победе». Гость сиял и был радостен.

Ещё бы! Фильм снимался о последних годах жизни кутюрье Ив Сен-Лорана, был показан на Берлинском фестивале и получил табу от Пьера Берже, компаньона умершего к тому времени Лорана. Десять лет лежал на полке и ждал , когда дадут ему дорогу. Берже умер. Табу снято. Фильм привёзён к нам. Оливье рад.



Мёртвые сраму не имут. История создания фильма вкратце, как я её понимаю. Мейру ничего не смыслил в фэшн, но тем не менее, проник в Дом моды Ив Сен-Лоран, чтобы провести там около трёх лет, наблюдая за происходящим. Метод наблюдения и съёмки он выбрал, будто перед ним мир диких животных: сидеть в засаде и ждать.Он вкрался в доверие даже к бульдогу по кличке Мужик.



Как это бывает, способ длительного наблюдения сработал, и Мейру со своей камерой превратился в невидимку, его перестали замечать. Можно считать, что съёмка велась «скрытой камерой», когда видна жизнь не на показ. Те, кто так старались всему миру явить себя «в шоколаде», отмылись и заблестели другими красками.

Теперь и мы можем вслед за Мейру видеть и слышать, как уходила жизнь и угасал Ив Сен-Лоран, как тряслась его нижняя челюсть, а руки узловато громоздились над эскизами. Очень близко, в поцелуйном расстоянии и ракурсе.

Вот! Как сказала Марина Разбежкина, кумир российских молодых документалистов, мир стал цифровым, а это не то, что плёнка. Что раньше было нельзя, теперь можно. Поменялись взгляды общества на запреты. Ради съёмок Разбежкина готова взобраться на Джомолунгму, а метод ей подсказал дневник Льва Толстого, где о маленьком умирающем сыне : «Я сидел у постели агонизирующего ребенка, и запоминал все детали, чтобы подарить их своему герою».

Новосибирская документалистика пока не знала таких «глубин и высот». Похоже, она начинает учиться.
Почему гости в телепрограммах ГТРК «Новосибирск» распределяются несоразмерно? Вернулся из триумфальной поездки в Великобританию наш симфоническсий оркестр, и его главный дирижер, интереснейший собеседник и знаток Томас Зандерлинг – получает 6 минут эфира и невзрачного паренька в черных очках. А Мейру со старой французской документалкой высаживается с самой Еленой Агамян и купается в получасовом эфире.

Однако, как горько заметил Ив Сен-Лоран: «Век маркетинга задавил творчество, жаль, но в этом мире не осталось места для искусства высокой моды»

А ещё – «красота для меня не представляет интереса, важен лишь шок и соблазн».

Ну, сам виноват! Шок соблазняет. Мейру блестит всей головой, можно выключить, кажется, свет в студии, будет и так хорошо видно. Это, конечно, светит его триумф. Разделённый обожателями.

- Вот скажите... Этот художник, этот артист достаточно успешно и бодро вошёл в жизнь, вошёл в профессию.. и благодаря Диору, и благодаря, кстати, Пьеру Берже, а насколько на ваш взгляд он тяжело покидал эту жизнь, насколько тяжело он уходил из жизни, тяжело он расставался с профессией и тем всем, что ему принадлежало ?

Мейру оторопело подыскивает ответ: «Эээээ....»

Елена гнёт некрофильскую дугу:

- Когда ... когда всё... когда он начал болеть, начал плохо себя чувствовать, когда он уже стал сдавать, наверное как человек , но не как художник.

Показалось, что услышим почти дневник Льва Толстого про умирающего и про то, как писатель старался ничего не упустить.

Мейру привёз к нам бывшую запрещёнку под новым названием. Селебрасьён стал «Величайшим кутюрье». Но ведь это явно для лучшей кассы. Продажи – вот что в конечном счёте важно для нашего блестящего Оливье Мейру.

Толстой наблюдал за агонией , чтобы быть предельно правдивым. Другой будет это делать, чтобы продать. Заглянуть в душу к режиссёру-салату не возможно.

Он профессионал, обольстил же Ив Сен-Лорана и Пьера Берже, пустивших его в Дом. Обольстит и нас. И наших документалистов, осваивающих Haute couture как метод заглянуть за подкладку, туда, где нет красоты, а есть, как говорит режиссёр Мейру, «жизнь».