13:58
Это не либерализм, а взбесившийся большевизм

БЛОГИ на Сибкрай.ru

Набросился я тут на Ханну Арендт. Что-то мне подсказывало, что либерализм и тоталитаризм – суть характеристики одного явления, две стороны Луны. А потом взялся за современного и очень интересного русского философа. Живущего за пределами родины, Бориса Парамонова. Это блистательный эссеист, пиит и ниспровергатель классических догм и устоявшихся смыслов, заключенных в колоннадах и портиках. Когда сквозь их тексты образ россиянина, причисляющего себя к либералам, вырисовался рельефно в своей аморфности и безобразной алогичности, пришлось хватать с книжных полок Тургенева, Плеханова, Ленина…В единый логический образ сложилось многое из прочитанного ранее. О современном товарище, именующим себя либералом, лучше всего словами Парамонова и Арендт, что я и делаю. И в меньше степени словами Ленина, потому как закон вышел – яркая лексика запрещена. Но ведь достал уже это плачущий большевик, называющий себя либералом.
Вообще-то либерализм – это проблема лингвистическая. Смысл явления весьма существенно зависит от того, каким содержанием и кто его наделяет. Либерализм Вольтера, Локка, Руссо или де Сада? Чей либерализм чище и «классичней»? Применительно к российскому либералу, конечно же, их идейный гуру известный гедонист де Сад, безгранично утолявший стремление личности. Именно эта форма либертинажа накладывает печать революционного драматизма на лица наших либералов, как у Вс. Иванова в его апокрифической революционной повести «Бронепоезд 14-69». Занимательный и весьма характерный для написания портрета нашего либерала диалог между капитаном Незеласовым и прапорщиком Обабом:
- Сволочь бунтует. А ее стрелять надо. А которая глупее – пороть.
- Нельзя так, Обаб, нельзя!.
- Болезнь…
- Внутри высохло... водка не катится, не идет!.. От табака - слякоть, вонь... В голове, как наседка, да у ней триста яиц!.. Высиживает. Э-эх!.. Теплынь, пар... копошится теплое слизкое, того гляди... вылезет. Преодолеть что-то надо, а что не знаю, а не могу…
«Женщину вам надо, непременно, женщину», - заканчивает разговор Обаб, но это обращение тонет в шуме испускаемого паровозом пара.
Содержание извечного традиционного спора «западников» со славянофилами теперь сводится к обсуждению того, чему учить детей в школе: молитвам или правильному употреблению противозачаточных средств. Тут Прав Борис Парамонов – постмодернизм уничтожил нормативность, ликвидировал целостность и системность мышления. Раздробил картину мира на фрагменты, превратив бытие в перфомансы, лишив его целеполагания и Темы.
Наш либерал – не сеятель, и даже не Робеспьер не Махатма Ганди. Он – читатель и иногда писатель, мастер короткого жанра – в пару строк твитта. Это человек, лежащий на диване или просиживающий штаны в офисе, кнопающий по клаве. «Работа» в соцсетях создает иллюзию дела, делом не будучи, наш либерал выбит из бытия как деятельности, если таковой не считать его постоянные перфомансы. Компьютер с социальными сетями – опиум для либерала, соска. А какие ремарки он оставляет, перепащивая тексты своих кумиров: «Сидоров жжот»! «Максимальный перепост, «Европа наносит удар по режиму Путина», «Весь мир осудил Россию»…
Россия при этом представляется им как некий абстрактный продукт, кусок пластилина, из которого надо что-то слепить. Но лепится, и не только потому, что либеральные ручки этого не умеют делать. Россия – это произведение коллективного автора, это, скорее - Саграда Фамилия, нежели башня инженера Эйфеля.
Они пытаются смотреть на происходящее в России «западными» глазами, упрекая ватников из 87% населения в совковости и отсутствии желания прогресса. Но этого у них никогда не получится, потому что только Запад и мог наблюдать крах советского режима и конец либерального проекта в современной России в их, кстати, исполнении, со стороны, а они-то не только жили в его недрах, но были и участниками этого процесса. В головах молодых либералов вообще произошло смешение земли и неба, поскольку о «Западе» они читали и слышали, некоторые «там» бывали, но засыпали под Корнея Чуковского и Агнии Барто – «идет бычок, качается, вздыхает на ходу…». А сказка про славный остров, где белка песенки поет и орешки все грызет, для них навсегда осталась образом той далекой и волшебной Эльдорадо, тьфу, Европы, где что ни скорлупка, то чистый изумруд, за которым только нужно протянуть руку. Как это в «Вишневом саде» у Чехова:
Дуняша (Яше). Все-таки какое счастье побывать за границей.
Яша. Да, конечно. Не могу с вами не согласиться. (Зевает, потом закуривает сигару)
Епиходов. Понятно дело. За границей все давно уж в полной комплекции.
Яша. Само собой.
Им невдомек, что идеализируемый ими Запад уже давно порвал с классическим либерализмом и выделил в рациональное существование идеи равноправия и справедливости. Либерализм там давно уже перестал быть этикой и превратился в политику, с весьма прагматичными и корыстными интересами и целями. Западный либерализм был убит глобализацией и экономическими союзами, типа ЕЭС, созданными для дружбы против кого-то. Они удачно реализовали большевистский лозунг – кто не с нами, тот против нас. Нынешний «западный» и российский либерализм давно уже не вольтеровский «раздавите гадину»! Это – взбесившийся большевизм!
Помните, у Ленина: «за сербским национализмом стоит русский империализм». Чем это ленинское отличается от немцовского: «за донецкими сепаратистами стоит путинский империализм»? Совершенно ничем, даже в том схожесть, что и Ильич и Ефимыч (Немцов) с остервенением желают скорейшего поражения своей стране. Что случилось после поражения России, мы знаем. После Ленина пережили, после Ефимыча вряд ли что останется. Только Ленина они не читали, они вообще мало читали, иначе знали бы о его другой мысли: «войны великой французской революции начались как национальные и были таковыми. Эти войны были революционны: защита великой революции против коалиции контрреволюционных монархий. А когда Наполеон создал французскую империю с порабощением целого ряда давно сложившихся, крупных, жизнеспособных, национальных государств Европы, тогда из национальных французских войн получились империалистские, породившие в свою очередь национально-освободительные войны против империализма Наполеона». Замените Францию на США и получите прямую экстраполяцию исторического события на сегодняшние дни.
Им кажется, что Путин это - метафизическое зло, которое достаточно чем-нибудь побрызгать, и оно исчезнет. А те 87%, которые поддерживают его действия в отношении Украины и Запада, естественно, быдло и ватники, легко переживут опустевшее место и безропотно примут другого, уже «правильного» демиурга. Например, Ходорковского. Они – платонисты, поскольку убеждены, что «идеи» живут вне телесного, что они автономны. Достаточно заменить плохую идею на хорошую и жизнь наладится. Только мы это уже переживали в 90-е, когда смена идей привела к дионисийскому хаосу, в котором очень ловко сориентировались их сторонники, и, чуть было не погубило страну.
Однако в современной трагедии погибает не только герой, но и хор. Это – Иосиф Бродский. Об этом Ильф и Петров: «он (наш либерал. – К.А.) не советской властью недоволен, - он мирозданьем недоволен». Их образ мирозданья - от «Архипелага ГУЛАГа», «Детей Арбата», историй от Волкогонова и Радзинского. Когда, кроме этих достойных произведений больше ничего, то случается эмпирическая ограниченность. Потому что, Леонов, Астафьев, Овечкин… сданы в макулатуру. Они страшно переживают о судьбе рядового Райна, а гибель Матросова считают советской пропагандой. Они считают величайшим по своей военной эффективности историческим событием высадку союзников в Нормандии, а о Сталинграде говорят – сталинский режим напрасно людей покрошил. Они переживают о том, что Сталин не сдал Ленинград, как французы Париж, через несколько недель, после наступления немцев. Они с упоением читают и верят версиям войны Резуна, Соколова, Солонима, но не утруждают себя чтением даже «западных» Бивора и Гарта, не говоря уже о современных российских историках. Пропаганда! - кричат либералы о них.
Витийствующий Борис Парамонов прямо замечает: «Либеральное западничество, с правами человека и пропорциональными выборами, всегда было в России слабым, - сильным, динамичным, «витальным» было западничество большевистского толка». «Либеральная» приватизация как раз и случилась по-большевистски, путем экспроприации, в дальнейшем – рейдерства и отжима собственности у более слабых, не имевших либеральную крышу в либеральной власти. Так формировался и ЮКОС, несмотря на то, что его владелец впоследствии стал филантропом и меценатом. Уже тогда сдохла священная корова либерализма – неприкосновенность частной собственности. Зато, возродилась и расцвела большевистская – грабь награбленное!
Это оправдывалось исторической необходимостью пройти путь дикого накопления капитала, но, в таком случае, какое все это имело отношение к либерализму и демократии? Однако в умах либералов, подавляющее большинство которых едва сводило концы с концами, это обстоятельство не вызывало никакого конфликта. Они не доводили себя до психоза, сравнивая реальную политическую либеральную практику со своими убеждениями. Их спокойное бытие структурировали привилегированные иллюзии, страх за то, что они будут вычеркнуты из рядов самого прогрессивного и передового класса и окажутся в толпе тех самых 87%, которые они явно презирали и боялись. Страх оказаться в социальном одиночестве, потерять свою идентичность примирил их на время с негативной реальностью, которую они сами, своими руками и сконструировали. Они отказались от рефлексии и ждали только повода, чтобы вернуться в свою референтную группу прозолетистов, к своему идеалу, который сами себе придумали, не понимая того, что их модель демократии и либерализма – ни что иное, как взбесившийся большевизм.
Они пытались оседлать протест после выборов, но все случилось так, как и должно было случиться – выборы в Координационный совет, когда стали мухлевать при подсчете голосов и, в конечном итоге, переругались.
Наш либерал феминен. Не случайно, желание прапорщика Обаба у Вс. Иванова растворяется в струе бесполезного паровозного пара, который с шумом вырывается в атмосферу, вместо того, чтобы давить на поршень. Нашему либералу претит образ России с мощными ракетами, быстрыми и прочными танками, десантник, купающийся в фонтане. Вы думаете, десантник оскорбляет его эстетические чувства, разрушает своим поведением его утонченный либеральный внутренний мир? – Нееет! Он осуждает его по определению, редуцируя его дух, удаль, мифологическую силу, стойкость духа, готовность к самопожертвованию - к разбиванию кирпичей головой. Наш брезгливый, нежащийся на диване в бамбуковом халате либерал убежден, что от его бурбона невозможно напиться так, чтобы потом окунуться головой в фонтан. Так можно только с водки. А водка – это для тех 87%. Хотя его самого захватывает скрытая камера за мастурбацией, или неуемные следователи в постели известной либералки.
Наш либерал и тут лицемерит, потому что сам раздвинул границы интимного, объявив простеньких Левитана и Сурикова примтивистами, и принявший в качестве реальности инвективы, типа гельмановских «целующихся милиционеров».
Он феминен, признавая право супостата бомбить Югославию и Ирак, но отказывая своей стране в праве защищать собственные интересы. Он тут действует как по Кавелину: «если мужика порют, то почему меня не пороть». И он готов к этому, подтверждая зощенковское – теноров нынче нет. Один только альт и фальцет! Их свободолюбивые предки в свое время устроили в Россию революцию, списав все на рабочих и крестьян. Их революционные предки потом, к 1937-му, вконец разругались и перебили друг друга, как переругались друг с другом нынешние при выборах координационного совета. Это ведь они проводили свои кровавые съезды, где избирали Сталина генсеком, это они написали и приняли Конституцию, согласно которой сами потом были объявлены врагами народа и уничтожены. И это нынешние занимались опрятной игрой под названием «преемник», ничего общего не имевшей с классическим либерализмом, писали Конституцию, требовали выбирать не по совести, а сердцем. И они же поддержали Путина и привели его к власти на совершенно законных основаниях, согласно их либеральному Катехизису. Того самого Путина, которого люто ненавидят сейчас, и свою ненависть переносят на Россию. Точно так же, как делал это Троцкий, доживая последние дни в Мексике.
Эта феминность нашего либерала – главная причина ненависти к Путину, а не несогласие с его методами и с его политикой. Ведь при Ельцине «либерализма» было куда меньше, но они не протестовали. То, что воспринималось самим собой разумеющимся при Ельцине (коррупция, олигархи, убийства журналистов, падение производства, разграбление деревни…) не прощается Путину. Потому что Путин формирует образ брутального самца, а русская феминность любит сирых и убогих, пьяниц, с неудавшейся жизнью. Поэтому для Ельцина находится масса оправданий, ведь такого надо пожалеть и к груди прижать.
Наш либерал – очень хорошо известный исторический и литературный персонаж. Он негодует по поводу 87% ватников и быдла, но ему, как и тургеневским революционерам совершенно непостижимо, отчего эти 87% не с ними. А ведь они, эти 87%, хорошо помнят, как им обещали по ведру нефти, а всучили в руки ваучеры, эти никчемные бумажки. Помнят свободу слова - слова Гусинского и слова Березовского. Эти ватники вынуждены сейчас считать баланс импортного и отечественного в своем холодильнике, потому что ватникам от либералов достались спивающаяся деревня и деградирующие моногорода, с остатками разрушенных заводских труб.
Что делать с нашим либералом, наследовавшим нигилизм русского разночинца? Эта проблема в свое время встала перед Плехановым: «отрицательное направление» встречает в среде разночинцев самую благодарную почву , и его «отрицание» не ограничивается остроумным, поверхностным злословием, свойственным дворянину. Изящный, разносторонне образованный и либеральный дворянин Тургенев недаром назвал его «нигилистом»: он действительно ни перед чем не останавливается в своем отрицании».
Но, если Плеханов не знал, то Тургенев со своими героями-нигилистами расправлялся блистательно. Перечитайте и увидите, как.

 
Антонов Константин Александрович
Руководитель Новосибирского филиала Фонда развития гражданского общества, доктор социологических наук