13:58
Язык до Киева доведет

БЛОГИ на Сибкрай.ru

Нет, не утихают страсти по «Дождю». Однако ж, мы путаем несколько вещей. Необходимо, мне представляется, разграничить и начать отвечать на вопросы по отдельности. А иначе угорим в дыму раздутого на пустом месте пожара.
Первый вопрос:
Имел ли право телеканал задавать вопрос? Мой ответ: имел полное право. Объяснять, почему, нет смысла, ввиду совершенной очевидности ответа. Никто не вправе ограничивать свободу слова, СМИ имеет полное право обращаться к своей, подчеркиваю, к своей, аудитории, с целью мониторинга общественного мнения. Никто не может запретить знать, что думает население о той или иной общественно значимой проблеме. Дьявол мог скрыться в интерпретации ответов, но до этого дело не дошло, что лишило нас всех появления очередной дымовой завесы.
Второй вопрос:
Имел ли телеканал право задать вопрос о том, нужно ли было оборонять Ленинград или, может быть, его следовало сдать врагу? И здесь нет никаких формальных причин для ненависти. Проблема сдачи Киева весьма остро обсуждалась в свое время в военном и партийной руководстве СССР. Как мы помним, первым с таким предложением выступил главком Юго-Западного направления Буденный. Жуков уже настаивал на этом. Сталин был против. Дело даже не в том, что спор о сдаче Киева сейчас легитимирован статусом его участников – ведь с непререкаемыми авторитетами не поспоришь. Дело в другом - этот спор имеет исключительно прикладное, военное значение, как и спор о том, нужно было Кутузову сдавать Москву или нет? Битву за Киев (Минск, Смоленск и т.д.) проиграли, зато выиграли войну. Тем более, что ход истории подтвердил правильность этого решения. Даже скорее, единственную возможность на тот момент сохранить страну.
Споры о том, нужно было сдавать Ленинград или рисковать, обречь его на блокаду с последовавшей за этим гибелью сотен тысяч людей? Формально и этот вопрос не содержит в себе ни «реабилитации нацизма», ни «оскорбления чувств ветеранов». Вопрос этот имеет военно-политическое измерение – правильно ли поступило руководство СССР, была ли альтернатива, можно ли было за счет сдачи города избежать многочисленных жертв?
Никакого антипатриотического подтекста в этом вопросе я не вижу. Мы же обсуждаем сейчас, а что могло случиться, если бы Ленин помер до 17-го года, или наоборот, прожил бы лет на 10 больше? Что было, если бы на 17-м съезде победил Киров, а не Сталин? Кстати, этот вопрос более угрожает нашему сегодняшнему патриотическому сознанию, поскольку ставит под сомнение легитимность сталинского режима и последующих за этим исторических решений. Хотя все больше и больше появляется свидетельств того, что данные голосования на съезде были подтасованы в пользу Сталина.
Иными словами, задавая эти вопросы сами себе (подчеркиваю, сами себе, а не сотрудникам Госдепа), мы стремимся понять, кто мы такие и почему, в какой стране мы живем, как нам обустроить Россию.
Эти вопросы стали неожиданностью, а потому значительная часть общества и, в первую очередь, властная элита, оказались к ним не только не готовы, но они их раздражают, злят, вселяют страх. Ведь за десятилетие мы привыкли к ласковым вопросам: кто будет следующим мужем Аллы Пугачевой, поженятся ли в Доме-2 Пупкин с Титькиной? Нет уж, братцы, привыкайте. С каждым днем неудобных вопросов будет все больше и больше. Чем «единей» будет учебник истории, чем крепче и нерушимее будет вбиваться осиновым колом в головы россиян триада графа Уварова – «Православие. Самодержавие. Народность» -, тем больше будет неудобных, изощренных и идиотских вопросов.
Вопрос третий:
О чем и как спрашивать в нынешней школе, вероятно, не учат. ОбЕГЭшенные дети вопросы формулировать не умеют, потому как с детства привыкли сами отвечать на дурацкие вопросы. Вопрос, сформулированный «Дождем», уже содержал, как мы помним, утверждение – нужно ли было сдать Ленинград, чтобы сберечь сотни тысяч жизней? Получается, если вы ответите отрицательно, то вас обвинят в том, что вы не хотели бы сохранения сотен тысяч жизней. Это равносильно тому, как в тестах ЕГЭ был бы сформулирован вопрос: нужно ли было взбираться в гору Вещему Олегу, чтобы не наступить на змею и не умереть от ее укуса?
Может быть, идеологический угар авторов вопроса не позволил им сформулировать свое обращение к аудитории иначе?
Вопрос четвертый:
Фантазия про Вещего Олега не случайна, несмотря на то, что в гору он взбирался для того, чтобы отмстить неразумным хазарам. Чтобы задавать вопрос телезрителям, необходимо хорошо самому себе представлять предметную область. Жертвы реформы российского образования на «Дожде» даже не представляют, что сдать город было невозможно. Во-первых, его бы никто «не взял». Документы штаба ОКВ свидетельствуют, что командование вермахта и Гитлер еще в сентябре-октябре решили взять город в блокаду, чтобы избавить себя от хлопот «утилизации» мирного населения. Во-вторых, советское командование располагало достаточными силами и средствами, чтобы не только удержать город, но и прорвать блокаду (да и о самой блокаде Ставка узнала только через неделю, после того, как немецкие войска замкнули кольцо). До января включительно Красная Армия предпринимала отчаянные контратаки весьма внушительными силами, но несла тяжелейшие потери, так и не добившись успеха. За все годы существования блокады шесть раз пытались взять Любань – важнейший опорный пункт. Командовали и воевали из рук вон плохо, что ни в коей мере, кстати, не умаляет подвига павших. Последовавший за этим контрудар и трагедия 2-й ударной армии опровергает и версию о том, что Сталин хотел уморить Ленинград голодом. Нет, он старался. Все старались. Но, не удалось…
О сдаче врагу с предварительной эвакуацией города можно даже не рассуждать, если только глянуть на карту, на расположение противоборствующих войск и на анализ их противостояния по дням и по часам. – Не успели бы эвакуировать всех перед сдачей. Да и надеялись, о чем я уже сказал. Небезосновательно! Представляю, как современные историки рассуждали в случае, если бы Сталин сдал город. Его бы трижды заклеймили преступником – имел столько сил и средств, но даже не попытался удержать город!
И, в-третьих, журналистам «Дождя» немцы представляются в образе галантного Стэна Фишера и интеллигентнейшей фрау Меркель, которые население Ленинграда, конечно же, обогрели бы и накормили, а не перестреляли и не сгноили в концлагерях.
Поэтому, не всякий вопрос, обязательный в узкой академической среде, уместен в средствах массовой коммуникации.
Вопрос пятый:

Как нужно реагировать на подобные stultitia? Мы отреагировали как всегда – прокуратура, визг и крик «патриотической» общественности, прекращение вещания… По-другому мы не умеем. Ни слышать, ни говорить, ни разговаривать. Хотя, как известно, язык до Киева доведет. С такой экспрессией и ненавистью – до Киева в его нынешнем состоянии.

 
Антонов Константин Александрович
Руководитель Новосибирского филиала Фонда развития гражданского общества, доктор социологических наук