13:58
Социологический портрет участников протестных акций в Новосибирске: результаты опроса

БЛОГИ на Сибкрай.ru

ОТЧЕТ
О проведении социологического исследования в форме опроса «Социологический портрет субъектов протестных акций в г. Новосибирск»

1. Выборка
При проведении опросов во время массовых действий всегда сохраняется опасность смещения выборки по социально-демографическим характеристикам. Непредсказуемая дифференциация участников акций протеста, объединяемых универсальной повесткой, делает практически невозможной процедуру уравнивания выборочных и генеральных распределений социально-демографических характеристик респондентов. При большом скоплении людей, когда ограничены время и ресурсы исследователей, был сделан расчет на использование стихийной выборки, когда состав и размер аудитории заранее неизвестен и определяется только одним параметром – наличием респондентов в данное время и в данном месте.
Согласно данным ГУВД по Новосибирску, 12 июня на площади им. Пименова в 15.00 на согласованный митинг объединенной оппозиции собрались 60 человек. По данным организаторов митинга, участников протестной акции было более 350. Механический подсчет исследовательской группы фактически подтвердил расчеты организаторов – 300-320 человек. При этом имелась техническая возможность опросить 180 человек – именно столько анкет было роздано участникам акции. Из этого количества заранее подготовленных анкет в исследовательскую папку были возвращены 168. В дальнейшем расчет голосов исчислялся из количества – 168.
Таким образом, относительно небольшое число людей, присутствовавших во время акции протеста и технические возможности исследовательской группы, способствовали получению репрезентативной выборки, обеспечив шаг – «n» - 1 : 2.
Из выборки заранее исключались активисты и руководители партий и общественно-политических движений, сотрудники правоохранительных органов в форме, случайные прохожие, журналисты.
2. Возраст. Пол. Образовательный уровень. Профессиональная деятельность.
В категории «возраст» была предложена частотность, учитывающая то обстоятельство, что современные акции протеста имеют явный поколенческий профиль. В основу такой частотности был положен признак соответствия каждой возрастной группы конкретному этапу социально-политического развития страны, в условиях которого формировались определенные политические, социальные, культурные коды, рутинные повседневные практики, типичные для данной поколенческой группы. Таким образом, возраст, как номинальная характеристика субъекта, был скоррелирован со шкалами высоких типов, за счет чего была, на наш взгляд, преодолена одномерность в оценке категорий субъектов. Демографическая категория, поставленная в исторический контекст, приобрела социально-политические характеристики.
Поколение « i» - группа в возрасте до 20 лет. Это люди, родившиеся в современной независимой России, выросшие в рамках новой коммуникативной парадигмы, сформировавшей особенности их сетевого поведения, феномены многозадачности. Социологический портрет такого поколения формируют креативность, инновационность, отказ от традиционных форм взаимодействий, вариативность социального поведения, информированность. Это поколение будет в ближайшие годы активно рекрутироваться в политику и оказывать на нее значительное «технологическое» влияние, изменяя тип и характер социально-политических взаимодействий, конфликтуя с традиционными их формами. Между ними и теми, кто сейчас представляет собой управленческую элиту, наблюдается непреодолимый цивилизационный разрыв, основанный на различных механизмах социальной адаптации.
Студенты и молодые специалисты. Эта возрастная группа – 20-25 лет – была выделена отдельно в связи с имеющимися данными о том, что наиболее активным и многочисленным субъектом нынешних протестных действий являются студенты вузов и молодые специалисты. Считается, что профессиональные компетенции, уже имеющиеся у этой возрастной группы и профессиональное самоопределение, не гарантируют им уверенности в завтрашнем дне и востребованность обществом. Между ними и политической элитой утрачено доверие, которое в наше время становится социально-политической категорией, поскольку молодые люди, уже обладающие профессиональными компетенциями, испытывают на себе ситуацию неравенства, не видя для себя дальнейших перспектив самореализации в условиях отсутствия «социальных» лифтов. Студенчество и молодые специалисты становятся не только объектом социального воздействия, но и активным субъектом социальных преобразований, способным реконструировать общество на новых принципах. Однако их интеллектуальный потенциал не востребован в существующей экономической модели, воспроизводящей примитивный сырьевой, а не современный интеллектуальный продукт.
«Поколение pepsi» - 26-30 лет. Это люди, родившиеся в середине-конце 1980 годов, когда в стране начались радикальные преобразования, сопровождавшиеся сломом политической системы, ценностной дезориентацией, изменениями уклада повседневной жизни, укоренением его западных образцов, становлением общества потребления.
« Middle age» или средний возраст» – 31-45. Это люди, уже добившиеся определенной материальной и социальной стабильности и стоящие перед выбором дальнейших вариантов своего развития. Часть представителей поколения к этому возрасту обладает определенным материальным и социальным капиталом. Однако генеративность значительного числа представителей этого поколения ограничивается отсутствием стимулов со стороны внешней среды (отсутствие эффективных механизмов поддержки со стороны государства предпринимательства, конкуренции, самозанятости, возможности карьерного роста из-за стагнации политической и административной системы и плутократических форм управления). Эта группа генерирует не только политические требования, но и имеет отрефлексированный набор социальных требований. Их участие в протестных акциях в меньшей степени эмоциональное, и в большей – квалифицированное.
Расширение этой группы от границ 31 до 45 лет противоречит психолого-биологической характеристике «среднего» возраста, однако релевантно социальному возрасту.
«Перестроечное поколение» – 45-55 лет. Эта возрастная группа выросла и получила образование еще в СССР, однако политическая и профессиональная самоидентификация приходится на конец 1980-х – начало 1990-х годов. Во время коренных социально-политических изменений они являлись их главными субъектами, принимая активное участие в разрушении советской системы. Однако в нулевые годы оно почувствовало себя обманутым, обнаружив, что исповедуемые ими в молодости идеалы и европейские ценности, оказались недостижимы, а плодами их политической активности воспользовалось ограниченное число людей. Это поколение является основой трехпоколенной семьи, одновременно обеспечивая себя, своих повзрослевших, но еще несамостоятельных детей, и престарелых родителей, у многих есть уже внуки. Поколение 45-55 имеет личный опыт участия в протестных акциях, понимает необходимость динамики социально-политического развития странны, но одновременно высоко ценит стабильность. Для этой группы характерно квалифицированное отношение к социальной проблематике, которая в их системе оценок происходящего находится на первом плане.
«Традиционалисты» – старше 55 лет. В эту возрастную группы были отнесены еще работающие и пенсионеры. По своим социально-политическим взглядам это наиболее консервативная и традиционалистская группа. Как правило, люди этого поколения уже имеют сформировавшиеся убеждения, которые для них выступают аксиоматической, нерефлексируемой матрицей, с помощью которой они оценивают реальность. Неработающая часть людей испытывает материальные трудности, обнаруживая причину своего бедственного положения в действиях нынешней власти, при этом, идеализируя советскую эпоху. Эта группа гетерогенна, однако в виду не слишком большого численного присутствия в протестных рядах и отсутствия возможности в будущем оказать, сколько бы то ни было значительное влияние на политические преобразования, люди старше 55 лет были сгруппированы нами в одну демографическую категорию.
Понимание запросов, анализ убеждений, информация о мотивах, коммуникативных традициях людей, способах формирования сетевых взаимодействий, механизмах самоидентификации в семье, в референтных группах субъектов, принадлежащих к различным демографическим группам, может способствовать более точному прогнозированию дальнейшего развития событий.
Демографическая дифференциация субъектов протестных акций представлена в таблице.
Таблица №1. Возраст субъектов протестных акций



Группа
Возраст
% от числа опрошенных
1
Поколение «i»
до 20 лет
13,7%
2
Студенты и молодые специалисты
20-25 лет
29,7%
3
Поколение «pepsi»
26-30 лет
19,5%
4
«Middle age» или средний возраст
31-45 лет
17,3%
5
Перестроечное поколение
46-55 лет
5%
6
Аксакалы
старше 55 лет
14,5%

Из таблицы понятно, что наиболее массовым субъектом протестных действий является молодежь, в совокупности – почти 63%. В политическую жизнь вступает новое поколение, демонстрирующее активность и интерес к происходящим событиям. Именно это поколение, в совокупности с теми, кто сегодня является студентами и молодыми специалистами, будет представлять в ближайшие годы увеличивающуюся угрозу нынешнему политическому режиму. Массово осваивая политическое и экономическое пространство, эти люди будут весьма активно формировать и поддерживать запрос на изменения.
Учитывая, что между ними и правящей элитой существует непреодолимый коммуникативно-технологический и ценностный разрыв, различия в образе жизни и в организации социальных взаимодействий, политический конфликт приобретает поколенческое измерение. Не слишком большое представительство наиболее «опытной» группы – людей 31-45 лет – можно объяснить объективными обстоятельствами (выходной день, дачный сезон).
Наиболее интересным выглядит участие представителей «перестроечного поколения» - всего 5% участников, что подтвердило наши характеристики этой демографической группы. Однако это не означает, что протестные настроения в среде этой возрастной группы отсутствуют. Данный показатель свидетельствует лишь об их неготовности принимать активное участие в уличных акциях и об определенном консерватизме.
Гендерная характеристика участников акции протеста не принесла неожиданностей: как и предполагалось, мужчин среди активистов больше, чем женщин:
Мужчины – 63,7%
Женщины – 36,3%.
Полученные в ходе предыдущих исследований, после зимних акций протеста в Москве данные, характеризующие образовательный уровень субъектов уличных политических действий, также подтвердили тезис о том, что субъектами нынешних протестных акция являются люди с высоким образовательным статусом. Как и предполагалось, подавляющее большинство – люди с высшим образованием, или находящиеся в процессе его получения. Этой части населения имплицитно присуща рефлексивность по поводу социально-политической ситуации в стране, они обладают доступом к информации и способностью анализа. Люди с высшим образованием сохраняют ожидания - в последние годы под воздействием инновационного дискурса они усилились - на скорейшую замену традиционалистских политических и экономических укладов. Они знакомы с современными стандартами жизни и организации социально-политического пространства, существующими на Западе, убеждены в том, что Россия должна к ним стремиться и не собираются принимать те ограничения для своего существования, которые им предоставляет нынешняя власть.
Таблица №2. Образовательная структура субъектов протестных акций



1
Неоконченное среднее
7,9%

Среднее (среднее-специальное)
15,9%

Неоконченное высшее
26%

Высшее
40,5%

Два высших (наличие ученой степени)
9,4%

В классической экспликации именно эта часть населения составляет наиболее мобильную и креативную часть общества, движущую силу модернизации и инновационного развития. Являясь структурообразующим компонентом «человеческого капитала» – новой экономической категории, характеризующей уровень развитости общества, с помощью которого в настоящее время измеряется экономическое состояние государства, они вступают в конфликт с представителями власти, которые придерживаются традиционалистских подходов, оперируя индикаторами ВВП, ВРП, вложения в основной капитал и т.д., что соответствует традиционному обществу. Налицо классическое несоответствие развития производительных сил существующему состоянию производственных отношений (политической системе).
Для анализа была предпринята стратификационная профессиональная матрица, представленная в таблице. Известно, что профессиональная структура отражает не только уровень образования и тип квалификации, но и характеризует существующий экономический уклад, структуру производства в стране. Существует и прямая связь между принадлежностью к профессиональному виду деятельности и спецификой политических предпочтений. Считается, что студенчество – наиболее политически активная часть населения, в силу возраста и своего социального положения, имеющее ярко выраженный протестный потенциал. А внутри студенчества политической активностью особо отличаются студенты гуманитарного профиля. На этом основании категория «студенты» была нами дифференцирована.
В категорию «рабочий» было внесено дополнение – «инженер», что должно было, по нашему мнению, учесть квалификационно-образовательную специфику данного вида профессиональной деятельности: многие профессии, согласно прежнему профессиональному классификатору, относятся к категории «рабочий», однако, с учетом современной механизации труда, требуют компетенций, сопоставимых с требованиями к специалисту с высшим образованием. Поэтому, нас интересовал не род деятельности, как таковой, а «место работы» - предприятие, производящее серийную промышленную продукцию, с использованием системы машин и технологий – так называемый, реальный сектор экономики.

Таблица №3. Профессиональная структура участников протестных акций


1
Школьник
7,9%
2
Студент
20,1%
3
В том числе: студент-«гуманитарий»
8,6%
4
Студент-«технарь»
10,1%
5
Студент-«естественник»
1,4%
6
Менеджер
7,2%
7
Рабочий (инженер)
10,1%
8
Государственный служащий
1,4%
9
Работник сферы науки и высшей школы
7,9%
10
Учитель
0,7%
11
Специалист (юрист, программист, банковский служащий, бухгалтер, экономист, врач и т.д)
20,2%
12
Сотрудник силовых ведомств, военный
0
13
Предприниматель
8,6%
14
Пенсионер
11,5%
15
Безработный
3,6%

При анализе профессиональной структуры важно было проверить появившиеся в последнее время утверждения о том, что субъекты протестных акций – маргинализированная часть населения, люди новых профессий - фрилансеры, невстроенные в существующие корпоративные структуры. Как правило, они не имеют необходимости работать в офисе, выполнять корпоративный распорядок, не связаны с инфраструктурой средств производства. На этом основании делается вывод о том, что малочисленный постмодернистский протест противопоставлен основной массе населения, структурированной в границах традиционных отношений, и не имеет ничего общего с интересами доминирующих профессиональных групп.
Оказалось, что студенты-гуманитарии не являются большинством в студенческой части протестуюших. Напротив, с учетом представителей «рабочих (инженеров)» студенты-технари численно превосходят «гуманитариев» и любую другую профессиональную группу. Естественным образом, следует вывод о том, что в «реальном секторе» экономики, на которые ориентируются студенты-технари, протестные настроения не менее выражены, чем в среде студентов-гуманитариев или «офисного планктона».
Кстати, «офисный планктон», вопреки бытующим представлениям, также не является превосходящей профессиональной группой в структуре участников акции протеста. Революция «норковых шуб» и «офисных бездельников» - явно не те метафоры, с помощью которых можно было бы описать профессиональную и социальную структуры протестных акций.
3. Политическая активность: переход из «рефлексивной» в стадию открытого конфликта
Группа вопросов была представлена в анкете с целью выяснения наличия политического и опыта участия в протестных акциях. Непосредственный интерес представляли ответы на вопросы, касающиеся степени политической активности участников. Учитывая то обстоятельство, что в «нулевые» годы акции протеста были единичны, локализованы и представлялись частными случаями в системе координат: гражданин-«отдельный» чиновник, трудящийся-конкретный работодатель, то почему состоялась такая ускоренная мобилизация и почему продолжается процесс рекрутирования в протестные ряды сейчас? Утверждение о том, что на протесты повлияло сообщение о рокировке тандема в сентябре 2011 года, нельзя принять в качестве причины роста протестных настроений. Скорее всего, те действия российской политической элиты могли стать только их катализатором.

Таблица №4. Оценка политического опыта: как давно участники протестных акций стали проявлять активный интерес к политической жизни?


1
Всегда интересовался политической жизнью
44,2%
2
Заинтересовался несколько лет назад
22,4%
3
Активный интерес появился осенью-зимой 2011-2012 г.г.
24,6%
4
Другое
2,1%

Отсутствие протестов до зимы 2011 года традиционно объяснялось наличием некоего общественного договора, когда лояльность российских граждан обменивалась на рост их благосостояния. Однако символические отношения мены между политическими элитами и гражданами не могли по определению перерасти в статус клиентских. И этому есть несколько причин, которые были опрометчиво проигнорированы властью.
Общество дифференцировано, в последние годы была сформирована значительная социальная группа людей, предъявляющих государству требование независимости от него (произвол бюрократического аппарата, непредсказуемости действий власти, отсутствия четких ориентиров развития, деградация институтов власти и т.д) и доступа к механизмам влияния на принятие решений, разрушения элитаристской модели управления, являющейся системой закрытого типа.
Руководство страны, если и стремилось к достижению символического общественного договора, легитимирующего социальную стабильность, то субъектами этих отношений выступали не институты гражданского общества, не граждане, а лишь доминирующие группы влияния, обладающие в разной степени материальными и политическими ресурсами. В результате чего, интересы огромной части сильно дифференцированного общества оказались не просто ущемлены, а проигнорированы, что лишило эти группы населения социальных и экономических перспектив.
В нынешней управленческой модели существует примат личности над должностью, совершенно игнорируется тот факт, что в современных условиях разделения труда и дифференциации общества власть может быть реализована только в кооперации, когда полномочия делегируются не только бюрократии или специализированным институтам, но и гражданам и сообществам граждан.
Поколенческие изменения – противоречия между отрефлексированными в соответствии с идеальными (западный опыт развитых демократий – прежде всего) типами норм и ценностей, существованием новых коммуникативных технологий информационного обмена и социальной мобилизации, усвоенными молодым поколением, и традиционалистскими, патерналистскими, корпоративистскими стандартами жизни, которые присущи «старшему» поколению, находящемуся сейчас у власти.
И, наконец, активные меры, предпринятые властями в предыдущие годы по унификации политического пространства, с целью добиться доминирующего влияния одной политической силы и «зачистки» периферийных групп, не только не устранили политических и социальных противоречий в обществе, но и способствовали постепенной «внутренней» их мобилизации. Рефлексивная стадия этой мобилизации, когда субъекты, лишены возможности политического соучастия, должна была рано или поздно перерасти в стадию открытого социально-политического конфликта. Об этом, как раз, свидетельствуют данные опроса: только 22,4% участников акций протеста были мобилизованы в ходе стихийных выступлений зимой 2011 года. Большая же часть – 44,2% и 22,4% соответственно были готовы к открытому выражению протеста значительно раньше, находясь в «рефлексивной» стадии мобилизации. Модернизация, объявленная президентом Медведевым, лишь на некоторое время отсрочила острую фазу социально-политического конфликта, но предотвратить его не смогла в силу того, что потерпела полное фиаско.
Политическая активность может измеряться и в частоте участия субъектов в политических акциях. С декабря 2011 года в Новосибирске проводились десятки протестных акций: массовые синхронные с московскими, проводившимися под согласованными лозунгами; организованные отдельными политическими силами; жанровые вариации - митинги, пикеты, флэш-мобы.
Исходя из этого, для участников протестных акции были сформулированы вопросы, призванные дать понимание того, насколько осознана их стратегия участия в публичных акциях. Те, кто начал участвовать в акциях протеста в декабре 2011 года, должны были ответить на вопросы о том, продолжали ли они стратегию участия и дальше, с какой частотой, чтобы на этом основании можно было сделать вывод об устойчивости данной социальной группы.
Таблица № 5 Стратегия и частота участия в акциях протеста


1.
Принимаю участие сегодня в первый раз
16,6%
2.
Начал участвовать в декабре 2011 г. и периодически принимаю участие
69,5%
4.
Участвую только в крупных массовых акциях
6,5%

Очевидно, что 16,6% новобранцев были рекрутированы в протестное движение последними действиями властей, предпринявших накануне целый ряд мер по «устрашению» лидеров протестного движения. Такая реакция была предсказуемой. При этом число участников, «периодически принимающих участие» в акциях, говорит о том, что эти люди не намерены отказываться от своей политической стратегии и впредь.

4. Сетевая структура мобилизации
Следующая группа вопросов анкеты должна была способствовать поиску ответов на вопрос о возможностях самоорганизации протестных групп; способности участников акции протеста, как лидеров мнений, формировать групповые идентичности. Нас, прежде всего, интересовали процессы формирования солидарности в кругу близких родственников. Согласно гипотезе исследования, участник акции протеста непременно должен получить оценку своим действиям именно в кругу людей, откровенно беспокоящихся за его безопасность, тех, с кем он контактирует практически каждый день, входящих в категорию «значимых других» в процессе его социализации. Предполагалось также, что именно в кругу близких родственников, как значимых других, формируется жизненный мир индивида, происходит его социализация. Если в кругу близких знакомых или сослуживцев политические темы могут быть проигнорированы, то в кругу семьи они должны быть открыты и подвергаться постоянной рефлексии.
Таблица №6. Отношение к моей политической активности со стороны ближайших родственников



1.
Негативное, но родственники не запрещают мне участвовать в акциях протеста
7,2%
2.
Мое участие в акциях протеста приводит к конфликтам с родственниками
3,6%
3.
Родственники меня во всем поддерживают
50,7%
4.
Они разделяют мои взгляды, но против моего участия в акциях протеста
17,3%
5.
Я не обсуждаю с ними эти вопросы

11,5%
6.
Безучастное

9,4%

Здесь необходима одна очень важная оговорка: совсем необязательно, чтобы процесс формирования политических взглядов и убеждений носил в семье характер целенаправленного воздействия. Совсем необязательно также, чтобы активный участник акций протеста формировал в семье солидарность по отношению к своим политических убеждениям. Случаи, когда члены ближнего круга исповедуют противоположные взгляды, тоже имеют место быть. Однако, судя по результатам опроса, эти социально-политические практики не являются доминирующими. 70% опрошенных фактически подтвердили, что члены их семьи разделяют протестное настроение и поддерживают, если не политическую деятельность респондентов, то хотя бы, разделяют их взгляды. Таким образом, семья представляется сетевым сообществом, которое также может быть легко мобилизовано в различных формах выражения протеста, что значительно расширяет круг «протестных» граждан. Учитывая сетевой характер взаимодействия каждого члена семьи и круга ближайших родственников, можно утверждать, что убеждения участников протестных акций могут быть транспортированы в более широкий круг связей.
Похожая картина складывается из результатов ответов на вопрос о формировании солидарности в кругу друзей и сослуживцев.
Таблица №7. Отношение к моей политической активности со стороны ближайшего окружения (друзья, сослуживцы…)


1.
Разделяют мои взгляды, но не принимают участия в акциях
34%
2.
Разделяют мои взгляды и принимают участие в акциях
31,1%
3.
Я не обсуждаю с ними эти вопросы
6,5%
4.
Безучастное, мне все равно
28,9%

Эти данные могут свидетельствовать о более глубинных социальных механизмах и социальных взаимодействиях, чем те, о которых мы стремились узнать в ходе опроса. 6,5% и 28,9% ответов на соответствующие вопросы могут характеризовать самого респондента, как человека довольно замкнутого, некоммуникабельного, осторожного и т.д., так и свидетельствовать о характере его отношений в трудовом (студенческом) коллективе, где не принято, по каким-то причинам, обсуждать острые политические проблемы и высказывать свое отношение к ним.
Однако подавляющее большинство респондентов (в общей сложности – 65%) практически постоянно на работе окружены теми людьми, которые проявляют свою заинтересованность происходящим вокруг и формируют разные типы солидарности – от прямой поддержки, до символического одобрения.
Вопрос анкеты - «коллеги не поддерживают мои взгляды» - не попал в рейтинговую таблицу – количество ответов на него находится в рамках статистической погрешности.
Результаты ответов на вопрос, зафиксированный в Таблице № 6, могут свидетельствовать о том, что участники протестных акций в основном формируют свой ближний круг из людей, разделяющих их взгляды, либо сами находятся под влиянием людей, взгляды которых они усвоили или они совпадают.
5. Коммуникативные механизмы социально-политической мобилизации участников акций протеста
Известно, что информация об акциях протеста (анонсы; обсуждения повестки, сроков и места их проведения, рейтинг спикеров) размещалась в интернете и широко обсуждалась там. Можно с определенностью сказать, что Интернет является основным и ведущим источником информации и мобилизации участников акций протеста. Кроме того, в социальных сетях в Интернет не только структурируется и организуется протестное население, но и формируется идентичность на основе разделяемых взглядов и настроений. Участники контактных групп в социальных сетях социализируются, там происходит рефлексия над размещаемой информацией, массово рекрутируются новые адепты, структурируется сообщество протестующих граждан. В этой связи, немаловажным представляется знание о том, какие социальные сети занимают в лидирующие позиции в сети Интернет, какие из них обладают наибольшим мобилизационным ресурсом. Участники опроса не были ограничены в ответах: они могли указать не одну, а несколько социальных сетей, значимых для них.
Таблица №8. Иерархия социальных сетей. Где участники протестных акций преимущественно обсуждают политические события и получают необходимую информацию об акциях протеста.


1.
Фейсбук
9,4%
2.
Твиттер
16,6%
3.
ВКонтакте
72,4%
4.
Другая социальная сеть
13%
5.
Нет ответа
4%

Таким образом, наиболее статусная и обладающая наибольшими мобилизационными возможностями, по мнению активных участников акции протеста, является сеть «ВКонтакте». Эти данные когерентны данным о демографических характеристиках субъектов акций протеста: 72,4% респондентов, предпочитающих социальную сеть «ВКонтакте», и 62,9% участников в возрасте до 30 лет. «ВКонтакте» подтвердил свой статус молодежной сети, тем более, что организаторами акций протеста являются в основном, молодые люди.
4%, не ответивших на этот вопрос, являются, по-видимому, людьми старшего поколения, не имеющими практики работы в Интернет.
Между тем, большинство участников акций протеста проводят в Интернет значительную часть своего времени. Судя по профессиональной и возрастной структуре субъектов, это люди, для которых Интернет является не только источником информации или способом рекреации, но и рабочим инструментом.
Таблица №9. Какую часть своего времени я провожу в Интернет?


1.
Около одного часа в сутки
20,2%
2.
Более трех часов
33,3%
3.
Более шести часов
18,8%
4.
Захожу на некоторое время каждый день
5%
5.
Захожу в Интернет время от времени
13%

Таким образом, Интернет является не только технико-технологическим инструментом, обеспечивающим профессиональную деятельность субъектов протестных акций, но и становится механизмом политической мобилизации.
Этот вывод, с последующими дополнениями, подтверждается и в ответах на вопрос, представленный в следующей таблице. Респонденты могли выбирать несколько вариантов ответов.
Таблица №10. Основные источники информации об окружающем мире.


1.
Телевидение
18,8%
2.
Бумажные версии медиа (газеты, журналы)
12,3%
3.
Радио
7,9%
4.
Интернет
80%

Очевидно, что Интернет не только занял лидирующие позиции в ряду источников информации (хотя бы, среди участников протестных акций), но для многих (46%) является единственным источником информации. В категории участников до 30 лет Интернет является практически единственным каналом коммуникации (93% указали только его). В категории старше 55 лет Интернет указали 23% участников, в то же время, в этой категории Телевидение является основным источником получения информации для 92% респондентов.
Однако Интернет не является просто каналом коммуникации, он представляет собой символическое, но все же, социальное пространство, в границах которого структурируются реальные отношения, конструируется реальность, реализуются конкретные социальные роли и статусы. Пренебрежительное отношение представителей «старшего» поколения во властных элитах к Всемирной паутине, представление ее как инструмента для развлечений – еще один опрометчивый и недальновидный поступок, приведший к сегодняшнему кризису. К этому следует добавить существование прочной управленческой традиции в виде ориентации на «собственный» опыт и игнорирование мнения экспертного сообщества.
Поскольку Интернет обеспечивает интерактивное взаимодействие, предоставляя каждому пользователю, участнику социальной сети, контактной группы различные поведенческие модели (размещать посты, комментировать их, формировать повестку обсуждения и т.д.), немаловажен ответ на вопрос о статусе активности каждого из участников протеста. На этот вопрос пожелали ответить 122 респондента. По всей вероятности, уклонились от ответа те, кто не пользуется Интернет.
Определение личного статуса в социальной группе каждого участника акций протеста позволяет проанализировать стратегии сетевого интернет-взаимодействия и на этом основании сделать вывод об активности протестного движения. Мы исходили из того, что поведение индивида, имеющего возможность оставаться анонимным в социальной сети, не сводимо к симуляциям и сублимациям, хотя, конечно, такой феномен имеет место быть. В политической сетевой коммуникации субъекты стремятся реализовать свой реальный статус, что сводит на нет утверждения о том, что Интернет и социальные сети устраняют социальность.
Таблица №11. Интернет-статус участников протестных акций


1.
Я – активный блогер (предлагаю темы для обсуждения, формирую повестку, мои посты предназначены для привлечения внимания и обсуждения и т.д)
13,1%
2.
Я постоянно участвую в обсуждениях, но посты размещаю редко
8,1%
3.
Ограничиваюсь тем, что изредка пишу комментарии
22,9%
4.
Читаю посты и комментарии, но пишу редко
45%

По всему видно, что протестная среда неоднородна и дифференцируется по степени активности участников и готовности принимать самостоятельные решения, проявлять лидерские качества. Значительная часть – 45% - не имеющие собственной стратегии и модели индивидуального действия, для которых большое значение имеют дружеские связи с остальными участниками, являющихся для них лидерами мнений. Собственно, механизмы и принципы формирования сетевого сообщества в Интернет сильно повторяют подобные же в реальной жизни.
Однако полученные данные о такой сетевой фрагментации отнюдь не свидетельствуют о том, что основная масса участников протестных акций является пассивной частью. Обладая слабыми социальными связями внутри конкретной интернет-группы, они могут являться субъектами, обладающими сильными связями в своих микрогруппах в реальной жизни (см. Таблицы № 6 и № 7), например, среди своих родственников и друзей. В этом смысле наличие множества слабых социальных связей оказывается более действенным, чем наличие ограниченного числа сильных связей, что обеспечивает значительный мобилизационный ресурс конкретной социальной группы и дальнейшее ее расширение.
6. Политические убеждения и стратегии участников протестных акций.
Для классификации политических взглядов и убеждений участников протестных акций была предложена плоская шкала, которая хоть и считается устаревшей в сегодняшних условиях, однако, на наш взгляд, она наиболее понятна респондентами и позволяет получить более точные ответы.
Таблица № 12. Политические убеждения участников протестных акций


1.
Ультралевые (троцкисты, маоисты, анархисты)
2,1%
2.
Левые (коммунисты)
18,5%
3.
Умеренно левые (социал-демократы)
28,2%
4.
Левоцентристские (социал-либералы)
8,6%
5.
Правоцентристские (либералы)
25,3%
6.
Умеренно правые (либерал-консерваторы)
6,5%
7.
Правые (консерваторы, либертарианцы)
5,7%
8.
Ультраправые (националисты, нацисты, фашисты, анархо-синдикалисты)
5%

Данные опроса политически активной группы населения, которой являются участники акций протеста, подтвердило ряд гипотез, высказанных ранее публицистами и аналитиками. Нашло эмпирическое подтверждение то обстоятельство, что Россия находится в центре европейского тренда, формируя запрос на левую идеологию: в общей сложности – 36,8%.
Уровень поддержки коммунистов даже в протестной среде сопоставим с уровнем поддержки в обществе в целом – 18,5%. Отказ от ортодоксальных взглядов и принятие социал-демократической платформы дал бы нынешней КПРФ, в случае если она решится на реформирование, значительную прибавку в уровне поддержки.
Достаточно высок запрос в протестной среде и на либеральные убеждения – 37,5%, что сопоставимо с приверженцами левых взглядов. Учитывая, что ближе к ним стоят те, кто придерживается социал-либеральных и социал-демократических взглядов, можно говорить о том, что у правых партий есть значительный потенциал, и они могли бы возглавить протестное движение. Тем более, что 34% опрошенных могли бы вступить в партию, отвечающую их убеждениям, если «таковая будет создана в ближайшее время». При этом 74% участников протестных акций на тот момент являлись беспартийными.
Однако эти же данные свидетельствуют и о том, что протестное движение неоднородно и вряд ли способно к объединению под какими-то конкретными лозунгами. Их позиции настолько дифференцированы, что вряд ли возможно говорить о существовании какого-либо единого, гомогенного оппозиционного движения.
Индивидуальные стратегии участников акции протеста с перспективой на будущее – не менее важный вопрос: как они намерены действовать в случае, если власти запретят или существенно ограничат возможности выражения публичного протеста или будут оказывать давление на организаторов и участников акций?
Таблица № 13. Стратегии участников протестных акций, в случае ужесточения давления со стороны власти


1.
Готов к радикальным, «революционным» действиям
32,6%
2.
Ограничусь ведением пропаганды в Сети
6,5%
3.
Буду продолжать принимать участие в акциях протеста
52,8%
4.
Не буду принимать никаких действий
7,2%

Настрой на «революционную» борьбу, скорее всего, является проявлением эмоциональной реакции, тем более, что большинство выбравших этот ответ – молодежь до 30% (81%). И все же, после очистки данного показателя от «эмоциональной» составляющей, можно с уверенностью констатировать, что протестное движение радикализируется и структурируется. Подавляющее большинство не намерено жертвовать своим правом на выражение недовольства и намерено продолжать активную политическую деятельность. При этом, можно утверждать, что подавляющее большинство участников акций протеста придерживаются стратегии квалифицированного протеста.
Ответы на следующий вопрос демонстрируют степень доверия участников протестных акций к институтам власти и степень их готовности к сотрудничеству с ней.
Таблица № 14. Готовность участников акций протеста к сотрудничеству с нынешней властью


1.
Готов пойти на госслужбу, если пригласят
9,4%
2.
Готов стать депутатом
16,6%
3.
Готов предлагать и реализовывать конкретные проекты
34%
4.
Готов вести экспертную деятельность
23,9%
5.
Не хочу сотрудничать с этой властью ни в какой форме
15,9%

Судя по ответам, бюрократический аппарат, действующие институты власти не пользуются особым доверием у субъектов протестных акций. Вместе с тем, участники протестных акций принадлежат к той категории людей, которые считают себя способными на конкретные социальные действия и готовы участвовать в принятии и реализации конкретных решений. Однако, учитывая то обстоятельство, что в существующие институциональные структуры они не в состоянии интегрироваться (по собственному желанию и потому, что власть не нуждается в них, отвергая их участие и формируя свои структуры на принципах лояльности и кумовства), то их активность и потенциал остаются невостребованными. Это означает, что власть своими же действиями (игнорируя необходимость социально-политической интеграции) формирует контрэлекторат и контрэлиту, которая при благоприятных условиях (развернувшееся партийное строительство) способна консолидироваться и превратиться в системную оппозицию.

7. Выводы и наблюдения
Основные выводы уже были сформулированы при анализе конкретных индикаторов. Однако есть необходимость сформулировать несколько общих выводов и наблюдений.
Легко обнаруживается гетерегоенность субъектов протеста по основным социальным характеристикам (демографическому, профессиональному, образовательному, идеологическому составу и т.д). А это может означать только лишь одно: протестное сообщество не маргинализировано, как это хотят представить. Протест не является уникальным, организованным в интересах отдельной социальной группы, а социально дифференцирован и затрагивает практически все слои общества. Учитывая проблематику конфликта, можно констатировать, что он не сводится только к политической тематике, а имеет социально-политические измерения.
Более того, те, кто присутствует на площадях, являются лидерами мнений в своих микрогруппах, обладают широкими сетевыми связями и являются субъектами дальнейшей политической мобилизации, учитывая современные коммуникативные возможности.
Главная движущаяся сила протестного движения – молодежь. Однако наряду с традиционными противоречиями между различными демографическими группами, у нынешнего протеста есть своя особенность: на первый план выступают не столько возрастные различия, сколько поколенческие, с присущими каждому поколению моделями поведения, сформированной картиной мира. В постмодернистской перспективе, когда утрачена преемственность, поскольку каждое поколение сейчас формируется на принципиально иной, чем предыдущие, коммуникативно-технологической, ценностной основе, единственным способом их устранения является признание уникальных поколенческих свойств и разработка механизмов интеграции этих групп в институциализированные структуры. Понятно, что это потребует институциональных изменений, чего не хочет признать и принять «старая» правящая элита.
Таким образом, можно констатировать, что протестные движения вызваны во многом внутренними структурными изменениями в обществе, которые пытается игнорировать правящая элита. Это – конфликт между укладами, традициями, ценностями, а не между «молодыми бездельниками» и «трудолюбивыми отцами», радеющими за общественное благо. Дело в том, что представления об «общественном благе» у этих поколений различны.
Попытки ограничиться совершенствованием рентных отношений (льготы молодым и т.д), что является традиционным для технологии управления в России, не учитывают структурные изменения в обществе. Современная молодежь обладает значительно большими возможностями в организации социальных взаимодействий. Еще раз подчеркнем - на основе принципиально новых социально-коммуникативных технологий, формирующих принципиально иную ценностную среду и типы социального поведения. Молодежные «монстрации», флэш-мобы, демативаторы в Сети и прочие формы социальной рефлексии, органичные для этого поколения формы выражения политической позиции, для политиков-традиционалистов, оперирующих категориями роста ВВП, баланса бюджета, прироста капитала и др. для характеристики и оценки социально-политического, являются явно недостаточными для их успешной социализации. Между тем современные молодежные политические форматы обладают рациональным содержанием и высоким мобилизационным ресурсом.
Зимой 2011 года власть должна была проститься с иллюзией, о существовании социально-политической стабильности, основанной на обеспечении доминирования узкой группы влияния над периферийными и перейти к рациональному регулированию интересов дифференцированных социальных групп. Если бы сработал интегрирующий механизм – прозрачные и честные выборы в Государственную Думу и выборы президента, то, острой фазы конфликта удалось бы избежать. Однако в результате реализации этого механизма власти пришлось бы пойти на коренную трансформацию политической системы, к чему она сейчас явно не готова.
Очевидно, что ресурс власти, базирующийся на риторической, рентной, традиционалистской, элитистской модели, берущей начала еще в СССР, исчерпан. Протестное движение будет подталкивать власть к конкретным действиям, выбор которых зависит от состояния властных институтов. Главным остается вопрос о скорости изменений. При этом скорость и степень социальной рефлексии зависят от образовательной, демографической, профессиональной структур общества (таблицы 1, 2, 3), способов получения информации (таблицы 8, 9, 10, 11 ) и механизмов социальной мобилизации.
Еще один важный тренд, игнорируемый властью, но который способен оказать самое серьезное влияние на социально-политическую систему – эффективные механизмы конструирования социальной реальности, демонстрируемые Интернет.
О технологии проведения исследования. У двух входов к месту проведения акции протеста раздавались анкеты и карандаши, разъяснялись цели опроса, подчеркивался его анонимный характер. Однако люди неохотно откликались на просьбу ответить на вопросы. Высказывались опасения, что опрос проводится в интересах власти и сомнения в его целесообразности; уточнялось, имеет ли исследовательская группа отношения к ВЦИОМ, к деятельности которого участники акции были настроены негативно. После того, как организаторы публично объявили, что проведение опроса согласовано с ними, участники акции протеста изменили свое отношение к исследовательской группе. Нередки были случаи, когда они сами проявляли желание ответить на вопросы.
Нерешительность и смущение демонстрировали участники акций младше 20 лет. Бросалось в глаза, что они еще не имеют подобного достаточного опыта, неуверенно чувствуют себя среди взрослых людей, одновременно испытывая зависимость от оценок своих действий со стороны родителей.
Ряд участников акции открыто заявили о своем нежелании возвращать анкеты, заподозрив исследовательскую группу в провокациях, таковых было 4 человека. Четыре анкеты не вернули представители национально-патриотического движения (они находились в униформе и держали соответствующие флаги). Две анкеты не вернули сотрудники правоохранительных органов, находившихся в штатском. Остальные анкеты не были возвращены по неизвестным причинам.
Важное уточнение. Результаты опроса являются индикаторами и характеристикой участников акций протеста и не могут быть механически экстраполированы на все общество.
Исследование проведено под руководством доктора социологических наук, профессора кафедры социологии НГТУ Антонова К.А.

 
Антонов Константин Александрович
Руководитель Новосибирского филиала Фонда развития гражданского общества, доктор социологических наук