13:58
Все люди стремятся к свету, а россияне скучают по тьме

БЛОГИ на Сибкрай.ru

И.о. председателя Совета Федерации Александр Торшин выступил с инициативой принять закон, согласно которому решения Европейского суда по правам человека можно будет в России не исполнять. И если по иску гражданина решение вынесли Арбитражный или Верховный суды, то дело считается исчерпанным и гражданин в ЕСПЧ обращаться уже не вправе.
Таким образом теряется вообще смысл существования ЕСПЧ, поскольку он принимает иски только от тех, кто прошел все инстанции у себя в стране, включая и самую высшую судебную. По Торшину, российским гражданам делать просто нечего, вот они и пишут в Страсбург, в то время как в России есть прекрасные и справедливые суды, торжествует закон и порядок, а власти пылинки с них сдувают. Нас, конечно, вышибут из Совета Европы, но это не беда – своекорыстные европейцы нам давно мешают жить.
Между тем только в прошлом году от граждан Российской Федерации в Страсбург поступило почти 40 тысяч жалоб — это 28% от общего числа, притом, что Европейский суд принимает обращения из 47 стран. Подавляющее количество исков к России — о необоснованном содержании в СИЗО, о пытках в тюрьме, армии, при задержании в милиции. В 2010 году поступили десятки исков от судей, которых уволили "за высказывание собственного мнения".
По каждому решению Европейского суда виновная сторона должна не только выплатить компенсацию пострадавшему, но и принять меры общего свойства — сделать так, чтобы подобная ситуация в стране больше не повторялась, т.е. принять системные решения для обеспечения прав и свобод своих граждан. Ведь конечная задача Евросуда — не разбирать отдельные дела, а указывать странам на недостатки, которые надо устранять.
Следовательно, сенатор Торшин не денег пожалел на выплату компенсаций, его пугает вмешательство европейцев в наши внутренние дела. Совсем обнаглели, требуют коррупцию ликвидировать, обеспечить свободу выбора и выборов, политических партий, и еще много чего такого требуют.
Совершенно понятна позиция Торшина – представителя той клановой структуры, для которой любое участие гражданина в жизни государства, его право знать и требовать смерти подобно.
Казалось бы, это властвующий клан, элита, которая сосредоточила в своих руках практически все национальное достояние, боится за свою судьбу, поэтому предложение Торшина вполне детерминировано его социальным статусом.
Но вот недавно с аналогичным предложением выступила директор компании «СИМА-консалтинг» Елена Бобяк, близкой к министерству здравоохранения области. Из ее слов можно сделать вывод, что Елена Бобяк не прочь запретить гражданам обращаться в суды с исками против лечебных учреждений, где их покалечили, или извели их родных и близких. По ее словам, претензии к медикам вызваны не только качеством лечения, но желанием юристов заработать на растущем медицинском рынке.
Вот оно как! Если Торшин подозревает либералов-европейцев , то Бобяк – доморощенных юристов. И все они хотят одного – напакостить России. Причем делают это совершенно безосновательно, поскольку у нас все очень хорошо.
Про логике Бобяк, пациент обращается в больницу. Там его встречают прямо на крылечке, проводят, нет, везут на золотом троне в кабинет доктора, а тот уже с утра ждет, волнуется: ну что же вы, батенька, совсем нас позабыли, не ходите в больницу, мы все испереживались! На кушетку кладут болезного, вдесятером вокруг вьются, пальпируют-щупают, таблетками-пилюльками потчуют… Но под кушеткой прячутся злые юристы, у которых одна только цель в жизни – заработать на растущем медицинском рынке. И тут как в сказке – и в суму его пустую, суют грамоту другую. Корыстные юристы сами подменивают таблетки, в истории болезни пишут всякую гадость, засовывают в брюхо пациенту тампоны и оставляют их там, путают диагнозы, словом творят беззаконие и произвол. А потом, опоив бедного пациента, заставляют подписывать его исковое заявление в суд и пускают по миру несчастное лечебное учреждение.
Можно было бы списать заявление Бобяк на издержки женской логики, если бы в ее высказываниях присутствовала хоть какая-нибудь логика.
Если Елена Бобяк занимается консалтингом, то должна знать, что пациент и лечебное учреждение вступают в гражданско-правовые отношения, предусматривающие обязанности и ответственность сторон. Если пациент умирает, остается калекой, получает помощь (услугу) не в том объеме, который гарантирован ему законодательством, он имеет право (если остается жив) требовать компенсации и наказания виновных. Это он, пациент, обращается к юристам, разыскивает их, наводит справки и заключает с ними договор. Почему этот простой механизм гражданско-правовых отношений вызывает у Елены Бобяк такое жесткое неприятие? Или, она как и господин Торшин, хочет лишить граждан права обращаться в суд, защищая свои права, требовать компенсации за причиненный ущерб?
И при чем здесь юристы, которые на этом деле наживаются? Сами пациенты жаждут возмездия и справедливости, а юристы реагируют на спрос. Спрос рождает предложение, ведь судятся граждане с органами государственной власти, правоохранительными органами, субъектами, предоставляющими услуги. И это считается нормальным.
Или, по мнению госпожи Бобяк, медицинские учреждения априори не являются субъектами права? Как тогда это объяснить Анне Лаппи, ребенок которой погиб по вине персонала частной клиники «Авиценна»? Ей нужно было, смирившись с судьбой, пойти домой, поплакать и все забыть? Да нет же, Анна считает, что живет в правовом государстве, она считает себя личностью, а не тем быдлом, которое заставляют приходить в 6 утра, чтобы занять очередь к терапевту, поэтому, она обратилась к юристу. Заметьте, она сама обратилась, а не наоборот. Привожу этот пример, как самый «громкий», а таких примеров – тьма. И это печально. Значит, система здравоохранения находится в стадии деградации. Даже не отдельные врачи ошибаются или халатно относятся к своим обязанностям, а система развалена и неуправляема. И в этом в меньшей степени повинны конкретные врачи, которые выступают в судах по этим делам ответчиками.
И уж, полным социальным инфантилизмом попахивает следующее умозаключение Елены Бобяк: «Рост числа конфликтных историй, связанных со здравоохранением, приводит к тому, что люди либо откладывают обращение к врачам до последнего, либо вовсе обращаются к методам «альтернативной медицины. В результате врачи получают пациентов с запущенными заболеваниями, вылечить которых значительно трудней, что еще более усугубляет ситуацию».
После этого стоит поставить вопрос о квалификации госпожи Бобяк, но если она живет на Марсе и крайне редко приезжает в Россию, тогда ей простительно путать причину со следствием.
Уважаемая Елена Бобяк! Вы давно обращались в обычную поликлинику как простая смертная? Нет, не к своим знакомым и друзьям-врачам, которых у вас, по роду вашей службы, должно быть немало, а в обычную поликлинику? Наверное, нет. А вот мне лично пришлось обратиться в январе. Во-первых, узнав, что у меня не слишком высокая для гриппа температура, мне посоветовали самому явиться. Я явился. Мне в регистратуре извинительным тоном сообщили, что врач перегружен, дали направления на анализы и порекомендовали прийти через день. Анализы нужно было сдавать в трех концах города. Естественно, я пошел к частнику. Проблем не было. Сервис прекрасный, врачи толковые. Только деньги плати. Близкий мне человек уже два года не может попасть на прием к узкому специалисту. Нужно встать на диспансерный учет, а это можно делать только по месту жительства. Так вот, этот узкий специалист постоянно или на больничном, или в отпуске, или на курсах… Но, чтобы попасть к нему на прием, нужно предварительно опять сходить к терапевту, а тот – или на больничном, или в отпуске, или на курсах… Так что, Елена Бобяк, граждане рады были бы чаще и вовремя обращаться в поликлинику, только сделать этого не могут.
Что объединяет Бобяк и Торшина? Ответ, думаю, очевиден. Они ничего менять не хотят. Им и так удобно. А если их комфорт нарушается, то виноваты евролибералы или склочники-пациенты в сговоре с алчными юристами. Что делать? – Назад, в империю, во тьму!

 
Антонов Константин Александрович
Руководитель Новосибирского филиала Фонда развития гражданского общества, доктор социологических наук